Архитектор Душ V - Александр Вольт

— Сядьте на место, Андрей Иванович, — сказала она строго, словно воспитатель, отчитывающий разбаловавшегося ребенка. — И просто наблюдайте. Вы попросили доказательств и фактов? Я вам их предоставлю. Прямо сейчас.

Она положила пышущие жизнью цветы, по которым стекала вода, на столик рядом с часами, после чего ловко подхватила браслет и надела на букет, застегнув застежку. Ее палец легко коснулся заводной головки на часах. Она не крутила ее, просто прикоснулась, словно «обманув» артефакт и давая ему подумать, что его замкнули на руке, а не на букете.

Мы смотрели, затаив дыхание. Сначала ничего не происходило. Но потом я заметил, как края на белоснежных лепестках розы начали темнеть, словно их коснулся невидимый мороз. Затем они стали сворачиваться, теряя упругость. Процесс ускорялся на глазах. Цветок увядал. Не так, как это происходит в природе, за дни или часы. Он умирал за минуты.

Стебли поникли, листья пожухли, а полные жизни бутоны превращались в сморщенные почерневшие головки. Это зрелище вызывало неприятное и скользкое ощущение внутри, словно жизнь этого букета сжалась из недель до нескольких секунд.

И в голову пришла другая мысль… неужели… неужели именно так эльфы видят, как проносится жизнь у нас, у людей?

Я повернул голову к отцу. Он сидел, вцепившись в подлокотники кресла так, что обивка натянулась и грозилась вот-вот лопнуть. Он смотрел на высыхающий букет с выражением лица человека, у которого мир перевернулся с ног на голову.

— Алина… — проскрипел он зубами.

— Надеюсь теперь, Андрей Иванович, вы будете склонны больше доверять своему отпрыску, — сказала Шая. — Если и это для вас не будет являться достаточными доказательствами, то у меня больше нет других аргументов, — она снова поднялась со стула. — Виктор, жду вас в коридоре. Всего доброго, Андрей Иванович.

Отец лишь сухо кивнул, не отводя взгляда от букета.

Я поднялся и подошел к нему.

— Отец, она все это знала. Знала с самого начала.

Я видел желваки ходили на его лице, а густые брови собрались над переносицей, создавая угрюмое выражение.

— Я верил ей, — чуть ли не прохрипел он.

— Так бывает, — я положил ему руку на плечо, пытаясь успокоить.

— Ноги ее больше не будет в моем доме. Сейчас же позвоню и скажу ей об этом, и велю Григорию, чтоб выставил ее вещи у ворот.

В моей голове щелкнуло.

— Погоди, — сказал я. — Не сейчас. Я хочу кое-что проверить еще.

— Да нечего тут проверять! Подай мне телефон, будь добр, — он попытался встать с кресла, но я одним легким движением усадил его обратно. От этого применения силы у отца тут же поменялось выражение лица. — Не понял, — сказал он.

Я стоял над ним, глядя прямо в глаза.

— Я сказал тебе: не суетись. Как, ты сказал, зовут твоего компаньона?

Глава 19

Панорамное окно от пола до потолка в кабинете Олега Петровича открывало вид на деловой центр Москвы, где высотки своими крышами словно цеплялись за облака. Внизу кипела жизнь, неслись потоки машин, спешили по своим делам тысячи людей.

Сам Волков сидел за массивным столом, держа у уха смартфон, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало легкую степень раздражения.

— Что значит вернулся Громов младший? Как это в больнице? — на том конце провода раздавался тонкий, срывающийся на визг женский голос, выдававший поток сбивчивых истеричных причитаний. — Да погоди ты, хватит истерить. Еще раз и по порядку, — сказал он строго, прерывая тираду.

Олег Петрович откинулся на спинку кресла, продолжая терпеливо слушать визги, а его пальцы свободной руки лениво барабанили по подлокотнику. Из всего сумбура, что лился из трубки, он сумел вычленить основную важную информацию: Андрей до сих пор жив и находится в больнице. Плохо. Виктор, средний сын, вернулся. Очень плохо.

— … он выставил меня за дверь вместе с Максимом, который не рискнул ему ничего даже сказать! — надрывался голос в динамике. — А Брист этот твой вообще язык в жопу засунул и стоял с ноги на ногу переминался, как мямля!

Олег Петрович прикрыл глаза. Вот это уже было интересно. Максим — тупой, но исполнительный и совершенно бесстрашный бык, нанятый как раз для таких ситуаций. Брист — скользкий, трусливый, но юридически подкованный, знающий все лазейки в имперском кодексе. И оба они спасовали перед провинциальным коронером, спившимся неудачником, чье досье он лично изучал две недели назад.

— Ясно, — спокойно сказал Олег Петрович, прерывая очередной поток жалоб. — Ладно, не кипишуй лишний раз, я подумаю.

Женщина на том конце провода начала было что-то еще возмущенно и требовательно говорить, но Волков ее уже не слушал. Он просто нажал на клавишу сброса, обрывая неприятный разговор на полуслове. Несколько секунд он сидел в тишине, глядя на темный экран смартфона, затем аккуратно положил его на стол, точно по центру кожаного коврика.

Он сложил руки в замок и, уперев локти в столешницу, задумался, глядя на панораму города за окном.

Значит, Андрей каким-то образом успел связаться с сыном до того как окончательно слег. Решился все-таки, значит. Олег Петрович считал, что упертость Андрея сыграем с ним злую шутку, и тот до последнего дня не пойдет на этот шаг. Прогадал. Наверное, во всем виновата смерть Дмитрия, которая подкосила его партнера.

И теперь среди кучи проблем возникла еще одна в лице Виктора Громова. Скользкий червячок поерзал где-то в глубине сознания Волкова. Если Иванович до сих пор в больнице и еще не скопытился, то, значит, артефакт с него скорее всего сняли либо для процедур, либо других манипуляций.

Он шмыгнул носом. Ну, не мог же он догадаться, в конце-то концов?

Или…

Не-е-ет. Точно не мог.

Олег Петрович медленно поднялся и неспешно прошелся по кабинету.

— М-да, неприятная ситуация, — озвучил он вслух собственные мысли.

Неприятная, но не катастрофическая. Алина была красивым,