Кровавая заутреня - Нина Алексеевна Левина

длинными ножами-тесаками. Алексей юркнул ему под руку, уворачиваясь от удара, и быстро развернулся, выставив перед собой штык. Поляк повернулся следом, и в этот момент получил удар в спину от кавалериста из роты Алексея. Тот кивнул командиру и принялся помогать Авинову, вяло отбивающемуся от двух наседающих на него польских косинеров. За два часа беспрерывного боя, старик явно начал сдавать. Он тяжело дышал, его движения замедлились и уже не имели первоначальной силы. Алексей дважды предлагал ему не идти вперёд, а вернуться в тыл, но Авинов только упрямо качал головой. Черноусый шляхтич оказался совсем близко, и Алексей предпринял атаку. Радзимиш быстро рубанул саблей по направленному на него штыку, и удар Алексея пришёлся в пустоту. Тем самым Громов подставил плечо, и Радзимиш непременно поразил бы его, если бы не подоспевший на помощь Авинов. Удар сабли он принял на своё ружьё. Тот был такой силы, что старик не удержался и упал. Разъярённый Радзимиш нанёс ему удар со всей силы сапогом по шее, но тут Алексей врезал шляхтичу по ноге прикладом ружья. Радзимиш обернулся, взмахнул саблей, и в этот миг Алексей всадил ему в шею штык. Лезвие сабли шляхтича пробило сержанту китель и разрубило кожу на боку, но удар потерял первоначальную силу. Радзимиш рухнул на землю, а Громов бросился к Андрею Петровичу, зажимая рану на боку. Старик лежал, не шевелясь, с удивлённым застывшим взглядом. Удар Радзимиша перебил ему шейные позвонки, и отец Авиновых умер быстро.

— Спасибо тебе, Андрей Петрович, — пробормотал Алексей, закрывая глаза старику. — Покойся с миром. Обними за меня Александра с Сергеем.

Кровь заливала китель, но Алексей определил, что рана несерьёзная и, превозмогая боль, поспешил дальше. Его рота вырвалась вперёд, он догнал её и с боем повёл по улицам в сторону знакомого дома. Алексей понимал, что не встретит там Кайсаровых, но надеялся застать пани Катаржину или Ясю, чтобы узнать о судьбе семейства.

Небо быстро светлело. Бой давно передвинулся от укреплений и теперь шёл на улицах предместья. Алексею казалось, что он длится вечность. К выкрикам, ругани, стонам и выстрелам из ружей добавился грохот орудий. Стреляли со стороны Вислы, а потом вдруг громыхнуло совсем близко, сотрясая землю. Послышался женский визг, в серое рассветное небо поднялись клубы чёрного дыма.

— Похоже, пороховой склад взлетел! — крикнул один из кавалеристов Алексея. — Варшава салютует в честь Суворова!

Все рассмеялись, а между тем насчёт склада солдат оказался прав. От артиллерийского обстрела взорвался пороховой склад, и пожар, разгоняемый ветром, начал распространяться по предместью. К отступающей в сторону реки польской армии добавились испуганные жители. Они выскакивали из домов и бежали к мосту, надеясь перейти на тот берег. Когда Алексей наконец достиг дома Кайсаровых, в нём никого не было — Яся в это время в панике бежала к Висле и очень жалела, что не послушала накануне совета поручика Тарживецкого.

Когда русские прорвали оборону Праги со всех сторон, захватили пушки и начали громить польское войско, командующий Вавржецкий понял, что сбылись его самые худшие опасения. Суворов снова оказался совершенно непредсказуемым и пошёл на неожиданный штурм. Надеясь всё же остановить русского полководца в предместье, Вавржецкий с небольшим отрядом поскакал через мост в Варшаву, чтобы привести оставшиеся там войска на подкрепление. В это же самое время колонна генерала Денисова быстро обошла позиции поляков вдоль болотистого берега Вислы, захватила орудийные батареи и прорвалась к мосту, преследуя две цели: не допустить по нему подхода подкрепления из Варшавы и не дать польским войскам покинуть Прагу. План Суворова был прост — враг должен быть либо уничтожен в бою, либо взят в плен. Полководец понимал, что сейчас в Праге сосредоточены почти все силы восставших. Лишившись армии, мятежники будут вынуждены капитулировать. Поэтому все попытки Вавржецкого отбить мост оканчивались провалом. Видя, что инициатива на стороне русских, польский командующий решил уничтожить мост, чтобы не дать им зайти в Варшаву, но денисовцы открывали шквальный огонь, удерживая единственную переправу, связывающую два берега. Тогда Вавржецкий не придумал ничего лучшего, как ударить по Праге из артиллерии с левого берега. Орудия, расположенные вдоль Вислы, грянули, но на русских не возымели действия. Зато поразили в Праге пороховой склад и учинили страшный пожар, заставивший жителей бежать в панике. Бежать можно было в двух направлениях — в сторону русского лагеря или в сторону реки. Те, кто не был запятнан весенними событиями, спаслись, добравшись к русским позициям. Остальным же была уготована иная участь…

Ранним утром, когда русские пошли на укрепления Праги, Яся спала у себя дома. Она проснулась от криков на улице, топота лошадей, выстрелов и не сразу сообразила, что происходит. Не зажигая огня, девушка быстро оделась и выбежала на крыльцо. Сердце заколотилось от страха, когда она поняла, что начался штурм. Но Радзимиш уверял, что Прагу не взять, поэтому Яся вернулась в дом, закрыла дверь на засовы и принялась ждать, когда всё закончится. Мимо дома бежали люди, Яся слышала, как они проклинают и русских, и короля, и польскую армию. Крики и выстрелы приближались, потом загрохотали пушки, а от мощного взрыва посыпались стёкла. «Матка Боска, что происходит? — думала Яся, мечась по дому. — Где же Радзимиш? Хоть бы он пришёл и сказал, что делать». Вопли слышались совсем близко, громыхнуло ещё раз, и на окнах заплясали отблески пламени. «Надо бежать отсюда!» Не в силах совладать с нарастающей паникой, Яся выскочила на улицу и, протискиваясь сквозь толпу бегущих жителей, поспешила к реке. Все вокруг толкались, в дыму и пороховой гари, накрывшей предместье, трудно было дышать, дети плакали. Впереди вдруг раздались крики: «Тут уже русские!», и толпа завизжала, завопила и, вопреки логике, ещё быстрее хлынула вперёд. Кто-то из детей упал и кричал, пока его не затоптали, Ясю ударили в спину, и она чуть не напоролась на частокол забора. А вопли впереди становились всё громче и пронзительней.

Первые добежавшие до моста натолкнулись на перекрывших к нему пути солдат из колонны Денисова. В панике поляки хотели повернуть обратно, но прибывающая толпа не позволила им это сделать и продолжила теснить их к реке. Обезумевшие от страха люди не слышали, как им кричат русские военные:

— Уходите в другую сторону! Бегите к нашим позициям!

В это время с левого берега палили пушки по приказу Вавржецкого, а по улицам стремительно двигались русские, беря в плен складывающих оружие и расправляясь со всеми, кто оказывал сопротивление. Под напором толпы