Джунгли зовут. Назад в прошлое. 2008 г - Валерия Корносенко

И такое прощание, словно навсегда, позитива моему настроению не добавляло.

Мы вышли на улицу. Яркий свет слепил глаза. Рядом с подъездом стоял чёрный автомобиль без опознавательных знаков. Дверь открыл водитель.

Я села на заднее сиденье, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Дверь за мной закрылась, отрезая меня от привычного мира, от моих подруг, от моей жизни, какой я её знала.

Меня усадили на заднее сиденье между двумя мужчинами. Они сели по обе стороны, их присутствие было ощутимым, почти физическим.

«А может, это все сон? — пронеслось в голове. — Хоть бы это была неправда!»

Я в отчаянии зажмурилась, больно ущипнув себя за бедро, но… чуда не случилось.

Холодный воздух в машине, строгие лица моих «конвоиров» и гулкий стук моего сердца говорили об обратном. Реальность была беспощадна. И мне предстояло встретиться с ней лицом к лицу, какой бы суровой она ни оказалась.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было думать. Думать, что могло послужить причиной. Что я делала не так? Или, возможно, наоборот, что я делала слишком правильно и напоказ?

Машина тронулась. Я смотрела в окно на мелькающие улицы, пытаясь понять, что произошло. Мой фильм? Моя сила? Или что-то совсем другое, о чём я даже не подозревала? Мысль о том, что меня могли задержать по ошибке, казалась слишком наивной. Этот холод в глазах людей в костюмах говорил, что в их работе ошибок не бывает.

Я снова вспомнила слова Софии: «Как легко всё потерять». Сейчас я чувствовала, что вот-вот потеряю всё. Свою свободу, свою репутацию, свою новую жизнь, которую я так старательно выстраивала.

По пути в участок я пыталась вспомнить все свои действия за последние несколько месяцев. Что могло привлечь внимание властей? Но арест… Учитывая, какая сейчас свобода слова, гей парады и что угодно, звучало нереалистично!

Связано ли это с моей экстрасенсорной практикой? Возможно. Но почему тогда меня задерживают, а не приглашают по-человечески. Кто согласится добровольно сотрудничать при таком отношении?

Или, кроме запугивания и шантажа, они ни на что человеческое неспособны?

В голове мелькали обрывки фраз, образы, события. Я старалась собрать их в единую картину, но все догадки казались слишком туманны, слишком нереальны.

Когда машина остановилась у серого, неприметного здания, я поняла, что пути назад уже нет. Начиналась новая, пугающая глава моей истории. И я понятия не имела, чем она закончится.

Меня вели по длинным, унылым, выкрашенным краской казенным коридорам. Даже воздух здесь казался пропитанным какой-то безнадегой. Перед глазами, как это обычно говорится, промелькнула вся моя короткая, насыщенная, но такая никчемная жизнь. Выпал такой шанс — один, возможно, один на миллиард. И я его так бездумно, бесславно профукала.

Я шла, понуро опустив голову за своими сопровождающими, и пыталась понять, кто меня сейчас встретит, что мне предъявят. Скорее всего, за фильм, за что же еще? Но какой-либо уверенности не было. Как и мысли, что с этим делать.

Меня завели в какой-то небольшой кабинет. Здесь были стулья, проектор, пара столов. Это не было похоже на обычные застенки. Я непроизвольно обхватила себя руками и растёрла озябшие кисти. В этом здании, казалось, остановилось время. Казалось, ничто мне не поможет.

«Подождите здесь, за вами придут», — сказал мой сопровождающий и закрыл дверь. Я осталась в одиночестве в этом промозглом, всеми забытом помещении. Которое, казалось, находилось в каком-то бункере, погребенное на многие метры под землёй. Настолько здесь был промозглый холод и запах подвала. Было до ужаса жутко.

Перед глазами рисовались самые страшные сцены: как меня сажают в тюрьму, как надо мной издеваются сокамерники, как я гнию заживо в четырёх стенах и уже никогда не увижу свободы.

Дверь за спиной скрипнула, я резко обернулась. Человек, который вошёл в помещение — вот уж кого я совершенно не ожидала здесь увидеть!

— Вы-ы?

— Здравствуйте, Анна, — его холодные, льдистые глаза внимательно меня изучали.

В комнату вошёл Михаил Виноградов — эксперт и ведущий одной из самых известных передач, «Битвы экстрасенсов».

Мой выдох облегчения сорвался так громко и рвано, что казалось, я, наконец, вздохнула после долгого удушья. Ноги подкосились, и я рухнула на стул. Шок и облегчение одновременно накатили горячей волной по телу, я даже согрелась. Как будто в этот момент тяжесть, давившая на меня последние часы, испарилась.

Я внимательно смотрела на мужчину.

— Рада вас приветствовать в нашей скромной обители… — голос его был мягок и ровен, хоть и звучал как издевка.

— Ну, знаете, могли бы пригласить и повежливее. Я столько страха натерпелась, когда ваши люди меня сюда доставляли. Как будто я опасная преступница.

Виноградов показушно возмутился.

— Что с них взять? Казенные работники. Ни души, ни такта.

Я же не могла отделаться от мысли, что он говорит неправду. Раньше, на съемках передачи, он казался добрым стариком с некоторыми странностями. Даже в чем-то милашкой с забавными «закидонами».

Сейчас же передо мной сидел холодный, властный и бескомпромиссный человек, для которого результат важнее всего. Его ледяной, цепкий взгляд говорил о многом — уверенности и настороженности, профессиональной настойчивости и хладнокровности.

Я стала чуть собраннее. Тёплая расслабленность, ставшая для меня спасительной оболочкой, медленно начала испаряться.

— Что вы хотите? — ответила я твёрдо. — Перейдём сразу к делу, без всяких политесов. Хотелось бы знать, за что меня задержали.

Он улыбнулся в ответ, будто не был удивлён ответом.

— Анна, задерживать вас никто не собирался. Это слово слишком громкое для нашей ситуации. Вы свободны и в любой момент можете уйти. Мы взрослые люди, и вы прекрасно понимаете, что без особой нужды никто бы не пригласил вас в гости.

— Хорошо, я хочу уйти.

Ответом мне послужила «добрая», снисходительная улыбка. Как будто он разговаривал с душевнобольной.

— А поскольку вы тут, — продолжил он, — надеюсь, будете так любезны посодействовать следствию. Насколько это возможно.

Я поджала губы. В голове громко звучали вопросы.

— Всё еще не понимаю, — промолвила я, — Меня в чём-то подозревают? Чего от меня ждут?

Он пожал плечами и с лёгким сарказмом сказал:

— Чтобы выдвинуть обвинение, нужна серьёзная доказательная база. Пока что у меня нет такой информации, что подобная база собрана, — он говорил настолько двойным подтекстом, что я потерялась еще больше, — Но если у следствия на то будет воля, — он показал пальцем наверх, — то до нужного