Как нас обманывают органы чувств - Дональд Дэвид Хоффман

о радости, безучастный тон – о горе. Здесь, своей иконкой мозга, наш интерфейс предлагает примитивный взгляд на агентов и их объединение: два куска плоти, соединенные мозолистым телом, говорят о двух агентах, взаимодействующих, чтобы сформировать нового агента; два куска с рассеченный мозолистым телом говорят о ранее едином агенте, теперь разделенном на два отдельных агента.

Если мы внимательнее посмотрим на каждое полушарие, наш интерфейс покажет нам сети из миллиардов нейронов – опять, возможно обеспечивая примитивный взгляд в царство агентов сознания, которые взаимодействуют и создают более высоких агентов. Когда мы всматриваемся дальше в каждый нейрон, а затем в его химию и наконец в его физику, примитивный взгляд превращается в ничто.

Нейроученый может возразить: «Когнитивная нейронаука показывает, что значительное большинство наших умственных процессов бессознательные. Мы не осознаем сложные процессы, посредством которых понимаем и говорим, принимаем решения, учимся, ходим, понимаем или трансформируем изображения в глазу в визуальные миры. Конечно, этот широкий ряд бессознательных процессов противоречит утверждению сознательного реализма, что реальность состоит полностью из агентов сознания. Сознательный реализм терпит крушение на мели бессознательных процессов».

И снова тут неправильно понимается предел нашего интерфейса при взгляде в реальность. Когда я разговариваю с подругой, я исхожу из того, что она обладает сознанием. Я не могу напрямую испытать ее сознательность. Это недоступно мне, и я могу в лучшем случае только предположить, каково быть ею. Но я ошибусь, если сделаю вывод, что поскольку я не осознаю ее сознание, она должна быть бессознательной. Аналогично, я ошибусь, если приду к выводу, что, поскольку я не осознаю некоторые из собственных умственных процессов, эти процессы должны быть бессознательными. Я могу не осознавать много своих умственных процессов, и тем не менее эти процессы могут быть сознательными для других агентов в моем составе.

Агент сознания обладает широким набором опытов. Он взаимодействует с сетью других агентов, которые обладают поразительным разнообразием в корне различных наборов. Так что он не может испытать подавляющее большинство этих экзотических опытов. В частности, это справедливо для иерархии агентов, входящих в его состав. Агенту попросту не достает ресурсов испытывать все опыты всех агентов в своем составе, даже несмотря на то, что эти агенты содействуют ему. Агент в лучшем случае может применить свой набор опытов, чтобы схематично набросать грубое изображение своего состава. В нашем случае мы рисуем тело, мозг, нейроны, химические вещества и частицы на холсте пространства-времени. Потом мы отходим на шаг назад, восхищаясь своей работой, и делаем вывод, что тут не видно ничего, обладающего сознанием, – простая ошибка, которая подпитывает физикализм и превращает проблему сознания в тайну.

Агент сознания не просто набор опытов. Он принимает решения и действует. Но его действия, по своему определению, отличаются от его опытов: диаграмма агента, например, имеет одну ячейку для «опытов» и отдельную ячейку для «действий». Из этого следует, что агент сознания может осознавать и при этом не осознавать себя – не осознавать собственные решения и действия. Чтобы осознавать себя, агент должен выделить часть своего опыта, часть своего интерфейса восприятия, чтобы представить часть его собственных решений и действий. В его интерфейсе должна быть иконка или иконки, которые представляют решения и действия самого агента. Если он и видит себя, то видит через свой собственный интерфейс – как будто сквозь стекло, смутно. И неизбежно неполностью.

Ни один агент сознания не может описать себя полностью. Сама попытка добавляет агенту больше опытов, которые увеличивают сложность его решений и действий в свете этих новых опытов, что требует еще больше опытов, чтобы охватить эти более сложные решения и действия, и так далее в порочном круге незавершенности. Поэтому агент сознания должен оставаться, по крайней мере частично, бессознательным к себе. Вспомните, что сознательный реализм объявляет фундаментальными не просто сознательные опыты, а агентов сознания. Агент не может переживать себя во всей полноте, каким бы богатым ни был набор его опытов. Из этого ограничения могут возникнуть философские головоломки, личная тоска и гарантированная работа для психотерапевтов.

Однако есть веская причина придумывать себя. Если вы переживаете свои действия и их последствия, значит, вы можете учиться. Если это действие ведет к тому вредному действию, то вы можете научиться так не делать. Чем богаче ваш опыт внутренних решений и действий, тем больше ваша свобода в сложных взаимодействиях с окружающим миром. Чтобы знать других агентов, вы должны знать себя. Все знания, в этом смысле, воплощены.

Сознательный реализм должен оплатить еще одно долговое обязательство. Он должен, на чисто теоретической основе, точно описать поведение агентов сознания и показать, как это поведение, будучи спроецированным на интерфейс Homo sapiens, выступает в роли современной физики и дарвиновской эволюции. Это сильное эмпирическое ограничение для теории поведения агентов: его проекция на наш интерфейс пространства-времени должна объяснять все данные, которые поддерживают современную физику и эволюцию. Вдобавок она должна делать новые прогнозы, которые можно проверить экспериментами.

Какие принципы и поведение агентов могут подойти? Я еще не уверен. Но заманчивая нить тянется от агентов сознания через естественный отбор к физике. Фундаментальный закон физики гласит, в обыденном понимании, что все разрушается. Как говорил поэт Уильям Драммонд (1585–1649): «Все под луной увядает, а что в мир принесено смертными, должно вернуться в ничто». Более точно, этот закон – второй закон термодинамики – гласит, что энтропия изолированной системы никогда не уменьшается. Гниль энтропии – заклятый враг жизни, поставщик увядания и смерти. Жизни, как объясняют эволюционные психологи Джон Туби, Леда Космидес и Кларк Барретт, остается одна-единственная защита: «Естественный отбор единственный известный естественный процесс, который толкает популяции организмов термодинамически вверх к высшим степеням функционального порядка или даже сглаживает неизбежное увеличение беспорядка, который в противном случае пришел бы на смену»{304}.

Энтропия есть информация, которой вам не хватает, – количество вопросов да-нет, которое вам понадобится, как при игре в двадцать вопросов, чтобы заполнить пробелы в знании. Но информация, переведенная в валюту сознательного опыта, также конвертируемый товар агентов сознания. Возможно, поведение агентов сознания похоже на поведение криптовалют, но с сознательным опытом в качестве валюты; запрет двойного расходования, спроецированный на интерфейс пространства-времени Homo sapiens, может выступать в роли закона сохранения в физике. Или, возможно, как предположил физик и изобретатель Федерико Фаджин, главная цель агентов сознания – взаимное познание{305}. Если так, то поведение агентов сознания может поощрять взаимодействия, которые увеличивают взаимную информацию, и это поведение, спроецированное из сетей агентов в интерфейс Homo sapiens,