Наследие Темного Меча - Маргарет Уэйс

Выйдя на поляну, мы увидели престарелого священника, который нервно озирался по сторонам. Увидев нас, он вздохнул с облегчением, улыбнулся и протянул к нам руки.

— Дети мои, — сердечно сказал Сарьон.

Мои глаза наполнились слезами. Теперь я узнал, кто был нам с Элизой вместо отца, кто пригрел двух сироток в своем доме и в своем сердце.

Не удивительно, что в той, другой жизни я питал к Сарьону сыновнюю любовь. Такой любви неведомы преграды, она простирается за любые границы времени и пространства.

Сарьон взял меня за руку и с гордостью посмотрел на мою белую рясу с красной каймой. Белый цвет означал, что я домашний каталист в одной из благородных семей. Красная отделка давала понять, что я лорд-отец, то есть достиг довольно высокого ранга для своих лет.

Сарьон собрался поклониться и поцеловать Элизе руку, но она его опередила — обняла и нежно поцеловала. Сарьон тоже обнял ее и прижал к себе, не отпуская мою руку. Здесь, в зоопарке Зит-Эля, мы являли собой поистине радостную картину воссоединения семьи.

— Я так давно не видел вас обоих, — признался Сарьон, отстранившись и ласково глядя на нас.

— Мы думаем, что император мог бы позволить вам посетить Мерилон, — сказала Элиза и чуть нахмурилась.

— Нет, нет, император Гаральд совершенно прав, — со вздохом возразил старый каталист. — Пути опасны, очень опасны.

— Коридоры безопасны.

— Тхон-ли уже не гарантируют этого в нынешние дни. У Менджу Волшебника много союзников в Тимхаллане. Но не думайте, я вовсе не боюсь, — добавил Сарьон, храбрясь. — Я уже давно готов отойти на покой и воссоединиться с твоими отцом и матерью. — Он погладил Элизу по руке. — Но я не могу оставить великое бремя, которое несу. Пока еще не могу. Еще не могу.

Я смахнул с ресниц слезы и теперь смог ясно разглядеть отца Сарьона. Его облик поразил меня. Каталист выглядел гораздо старше своих лет, седой и сгорбленный, как будто то бремя, о котором он говорил, в буквальном смысле давило ему на плечи. Он был слаб и хрупок не духом — только телом.

Сцилла и Мосия держались поодаль, у края поляны, чтобы не мешать семейной встрече и, кроме того, убедиться, что никто не затаился в засаде. Теперь же они оба подошли к нам и почтительно поклонились отцу Сарьону. Каталист тепло поприветствовал Мосию, заметив между делом, что слышал, будто Мосия теперь на службе у королевы Элизы. Дуук-тсарит стоял, сложив руки перед собой, безмолвный и настороженный.

Очевидно, Сарьон не был знаком со Сциллой — Элиза представила ее как своего рыцаря и капитана гвардии. Сцилла, несмотря на свои грубоватые манеры, старалась быть вежливой. Но я заметил, что она чувствует себя неловко.

— Мы не должны оставаться здесь дольше, чем необходимо, ваше величество. С вашего милостивого позволения, я предложила бы вам немедленно отправляться в путь.

— Вы не возражаете, отец Сарьон? — спросила Элиза, глядя на каталиста с искренней заботой. Ее тоже обеспокоил изможденный вид старика. — Вы выглядите усталым. Неужели вы всю дорогу прошли пешком? Наверное, для вас это был трудный путь. Не желаете ли отдохнуть?

— Не будет мне ни отдыха, ни покоя до тех пор, пока я не завершу свою миссию. И все же, — добавил он, испытующе глядя на Элизу, — я готов до гроба хранить эту тайну, если ты хоть немного не уверена в себе, дочь моя. Примешь ли ты эту огромную ответственность? Хорошо ли взвесила те опасности, с которыми тебе придется столкнуться?

Элиза сжала ему плечи обеими руками.

— Да, отец, дорогой мой отец, единственный отец, которого я знала. Да, я понимаю всю меру опасности. Мне продемонстрировали ее очень ясно и подробно, — сказала она и улыбнулась мне, после чего снова повернулась к Сарьону: — Я готова принять ответственность. И закончить, если понадобится, то, что начал мой отец.

— Он гордился бы тобой, Элиза, — негромко сказал Сарьон.

— Ваше величество….

— Да, Сцилла, мы уходим. Отец, вы поведете нас, потому что больше никто не знает дороги.

Сарьон покачал головой, и я догадался, что он подумал не о залитой солнечным светом тропинке в лесу, а о пути, вечно скрытом завесой тьмы, о пути, который ведет в будущее.

Элиза пошла рядом с каталистом, по-дружески держа его под руку. Тропинка была недостаточно широка, чтобы идти по ней втроем в ряд, поэтому я отстал. Элиза с Сарьоном шли впереди меня, а Мосия со Сциллой — позади.

— Кажется, мое ранение еще дает о себе знать, — признался Мосия. — Чего нам следует здесь страшиться, помимо обычных опасностей, подстерегающих безумцев, которые отважились войти в зоопарк Зит-Эля? Вы сами сказали, что кентавры не станут на нас нападать.

Сцилла пренебрежительно хмыкнула.

— Если они и нападут — не страшно. Нет, я боюсь не кентавров и не разбойников, не эльфов и не великанов… — Она ненадолго замолчала, потом тихо закончила: — Думаю, вы не сможете догадаться.

— Вы боитесь Дуук-тсарит. Но я — один из них.

— Это правда, но вы всегда отличались независимым нравом, Мосия, и не побоитесь пойти другим путем, если считаете чей-то путь неправильным. Поэтому ее величество и пожелала, чтобы вы нас сопровождали. Вы единственный из боевых магов, которому она может довериться.

— Каких действий со стороны Дуук-тсарит вы опасаетесь?

— Они могут попытаться захватить Темный Меч, — ответила Сцилла.

— Так вот, значит, почему мы здесь, — задумчиво сказал Мосия. — Королева сказала, что «готова принять ответственность». Она имела в виду Темный Меч. И отец Сарьон знает, где находится оружие.

— Конечно. Разве ее величество не объясняла вам это перед тем, как мы отправились в путь?

— Возможно, ее величество не слишком доверяет мне, — Мосия криво улыбнулся.

Сцилла вздохнула.

— Вряд ли можно ее за это винить — после всего, что случилось. Император Гаральд верит, что Дуук-тсарит полностью подчиняются ему и выполнят все его приказы. Конечно, они не дают ему повода усомниться в этом, и все же…

— Вы им не доверяете.

— Темный Меч — огромное искушение. Он может дать им невероятное могущество, особенно если они откроют тайну его создания и выкуют много таких мечей.

— Не понимаю, каким образом. Им не может воспользоваться никто, в ком есть Жизнь. Темный Меч вытянет их магию всю без остатка и сделает их беспомощными.

— Наверное, вы действительно сильно ударились головой, — заметила Сцилла. — Или, может быть, сказываются последствия тех ранений, которые вы получили во время битвы, когда рухнул дом лорда Самуэля. Как бы то ни было, мысли у вас явно путаются. Темным Мечом смогут воспользоваться Мертвые Дуук-тсарит. Вы же сами мне говорили, что именно поэтому в орден в первую очередь набирают Мертвых. Кроме того, всем известно, что Дуук-тсарит не верят в пророчество епископа. Как и многие другие, они считают, что это всего лишь политическая уловка, состряпанная императором и Радисовиком для устрашения мятежников.