Я – Товарищ Сталин 7 - Андрей Цуцаев

и боеприпасов, но его мысли были далеко. Он представлял, как передаёт Десте информацию, получает деньги и, возможно, исчезает из этой пыльной, пропитанной интригами колонии. Тайник под половицей, где лежали десять тысяч долларов, завёрнутые в промасленную ткань, он проверял каждый вечер, словно убеждаясь, что сделка с Дестой — не сон. Деньги были настоящими, их запах и тяжесть в руках напоминали ему о ставках в этой игре.

Накануне встречи с Дестой Витторио тщательно подготовился. Он понимал, что ночь у маяка станет поворотным моментом. В его голове роились вопросы: кто стоит за Дестой? Почему он платит такие суммы? И главное — как далеко зайдёт эта игра? Он не доверял абиссинцу, но чутьё подсказывало, что тот не блефует. Полковник надел тёмный плащ, проверил револьвер Webley — холодный металл оружия успокаивал, — спрятал стилет в рукаве и сунул небольшой фонарь в карман. Оседлав лошадь, он выехал из Асмэры.

Путь к маяку был уже знакомым, но ночь казалась особенно тёмной. Безлунное небо усыпали звёзды, яркие, как осколки стекла, а море у подножия скал шумело, разбиваясь о камни. Витторио привязал лошадь к сухому дереву у подножия и поднялся по узкой тропе, внимательно оглядывая окрестности. Ровно в полночь Деста Алемайеху появился со стороны скал. Его тёмный плащ колыхался на ветру, лицо оставалось спокойным, но глаза внимательно изучали полковника. Он двигался с той же хищной уверенностью, что и в прошлый раз.

— Полковник, — сказал Деста, останавливаясь в нескольких шагах. — Надеюсь, у тебя есть что-то стоящее.

Витторио кивнул.

— Де Боно изменил планы, — сказал он. — Едет через четыре дня по маршруту: Адди-Кайех, Дэкэмхаре, Массауа. Эскорт — один взвод и несколько офицеров. Это свежие данные, и за срочность я хочу двадцать тысяч сейчас и пятьдесят тысяч, когда всё будет сделано.

Деста прищурился, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— Ты знаешь цену риска, полковник, — ответил он. — Хорошо. Завтра утром, в пять тридцать шесть, иди к старому рынку. Телега будет стоять под навесом, в сене будет свёрток с деньгами. Остальное получишь после дела, как договаривались.

Витторио посмотрел на Десту, пытаясь уловить малейший намёк на обман, но абиссинец говорил спокойно. Полковник понимал, что Деста не из тех, кто бросает слова на ветер, но его лёгкость в согласии на такие суммы настораживала. За ним явно стояли серьёзные силы.

— Я буду там, — сказал Витторио. — Но не пытайся меня обмануть, Деста.

Деста кивнул.

— Мы оба заинтересованы, — ответил он. — Не опаздывай.

Он повернулся и ушёл по тропе к скалам, его шаги были уверенными, без спешки. Витторио остался у маяка, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Двадцать тысяч долларов за срочность — это подтверждало, что Деста серьёзен, но полковник знал, что игра становится всё опаснее. Он вернулся к лошади, сел в седло и направился в Асмэру, прокручивая в голове завтрашний план. Старый рынок был людным даже на рассвете, и ему, итальянцу, придётся действовать быстро, чтобы не привлечь внимания эритрейских торговцев и грузчиков.

В Асмэре он спрятал лошадь в конюшне и попытался уснуть, но мысли о предстоящем утре не давали покоя. Он лежал, глядя в потолок, и представлял, как забирает свёрток, проверяет деньги, готовится к следующему шагу. Возможность ловушки не исключалась, но чутьё подсказывало, что Деста пока играет честно. Полковник мысленно прокручивал каждый шаг: подход к телеге, быстрый взгляд по сторонам, свёрток под плащом, уход. Он знал, что малейшая ошибка может стоить ему всего.

На следующее утро, в половине пятого, Витторио был на ногах. Он надел простую холщовую рубаху и старый плащ, чтобы выглядеть менее приметно, хотя его европейская внешность всё равно выделялась среди эритрейцев. Револьвер был спрятан под поясом, стилет — в рукаве. Улицы Асмэры оживали: торговцы раскладывали манго, фиги и рыбу, женщины в цветастых платках торговались, а воздух наполнялся запахами свежего хлеба и жареного кофе. Старый рынок был в получасе ходьбы, и Витторио прибыл за несколько минут до назначенного времени.

Телегу под навесом он заметил сразу — заваленную сеном, рядом с которой возился пожилой эритреец, делая вид, что чинит колесо. Витторио оглядел рынок: торговцы были заняты своими делами, итальянские патрули ещё не появились. Он подошёл к телеге, кивнул крестьянину, тот молча отошёл. Полковник быстро запустил руку в сено, нащупал плотный свёрток, завёрнутый в грубую ткань, и сунул его под плащ. Не задерживаясь, он ушёл, держа голову опущенной, чтобы не привлекать внимания. Сердце билось ровно, но он чувствовал, как напряжение сковывало мышцы.

Дома он запер дверь, опустил шторы и вскрыл свёрток. Внутри лежали аккуратно сложенные пачки долларов — двадцать тысяч, как и обещал Деста. Витторио пересчитал их, пальцы методично перебирали купюры, убеждаясь, что всё на месте. Он спрятал деньги в тайник под половицей, рядом с первой суммой, и позволил себе лёгкий выдох.

Тем временем в штабе начиналась суета. Утром генерал Де Боно собрал офицеров и объявил, что инспекция начнётся завтра на рассвете. Витторио присутствовал на совещании, сохраняя бесстрастное выражение лица, хотя внутри всё кипело. Генерал был в приподнятом настроении, явно наслаждаясь мыслью о том, как застанет гарнизоны врасплох. Он упомянул, что маршрут останется секретным, но Витторио знал: его данные точны. Он мысленно отметил имена офицеров сопровождения, упомянутые Де Боно, и порядок передвижения — всё совпадало с тем, что он передал Десте.

Вернувшись в кабинет, полковник сел за стол, развернув перед собой карту Эритреи. Он провёл пальцем по маршруту: Адди-Кайех, Дэкэмхаре, Массауа. Каждая точка была потенциальной ловушкой — не только для Де Боно, но и для него самого. Он понимал, что балансирует на грани.

Витторио достал револьвер, проверил барабан, протёр его тряпкой и положил обратно в кобуру. Он чувствовал, как напряжение нарастает, словно туго натянутая струна. Следующие дни будут решающими. Ему нужно было убедиться, что Деста получит, что хочет, и что он сам останется в тени. Он закрыл глаза, представляя, как уходит на корабле из Массауа, оставляя за спиной жару, пыль и опасности. Но он знал: путь к этой мечте усеян ловушками, и он должен быть готов ко всему. Полковник встал, поправил мундир и вышел из кабинета, чтобы продолжить день, как ни в чём не бывало, зная, что игра только начинается.

* * *

Утренний свет лился через высокие окна кремлёвского кабинета, отражаясь на полированном деревянном столе, за которым сидел Сергей. Его лицо, обычно скрывавшее эмоции, сейчас