Я – Товарищ Сталин 7 - Андрей Цуцаев

Паоло Вентури, до этого молчавший, медленно поднял голову. Его тёмные глаза, усталые и цепкие, внимательно изучали Лоренцо. Он поднёс кружку к губам, сделал глоток и произнёс тихим голосом:

— Ты прав, Лоренцо, но Альберто дело говорит. Такие слова опасны. Если кто-то донесёт, ты не отделаешься выговором. Рим не прощает, когда офицеры болтают о начальстве.

Лоренцо хмыкнул, его усы дрогнули от презрительной усмешки.

— Рим? — переспросил он, наклоняясь ближе к Паоло. — Да Риму плевать на нас! Мы тут гниём в этой дыре, пока Де Боно пьёт кофе, а Грациани мечтает о новых орденах. Нам нужны молодые офицеры, которые знают, как воевать, а не как писать отчёты! Взять хотя бы тебя, Паоло. Ты же мог бы командовать дивизией, а не сидеть в этой пустыне, подсчитывая мешки с зерном!

Паоло слегка улыбнулся, но его взгляд остался холодным.

— Осторожнее, Лоренцо, — сказал он. — Амбиции — это хорошо, но они могут стоить тебе головы. Ты не первый, кто хочет перемен, и не последний, кто за это поплатится.

Стефано Бьянки, до этого громко смеявшийся над шутками Лоренцо, вдруг посерьёзнел. Он откинулся на скамье, скрестив мощные руки на груди.

— Паоло прав, — сказал он. — Я тоже не в восторге от Де Боно, но говорить такое вслух — всё равно что подписать себе приговор. Ты хоть понимаешь, что в Асмэре полно ушей? Вон тот старик у стойки, — он кивнул в сторону пожилого эритрейца, потягивавшего кофе, — может, он и не понимает итальянский, но кто-то рядом может понимать. А слухи доходят до штаба быстрее, чем ты допьёшь своё вино.

Лоренцо отмахнулся, но его взгляд на мгновение стал менее уверенным.

— Вы все трусите, — буркнул он, наливая себе ещё вина. — А я скажу, что думаю. Если мы не начнём действовать, эти старики угробят нас всех. Повстанцы уже подбираются к гарнизонам, а мы сидим и ждём, пока они нас перережут. Надо брать дело в свои руки! Молодые офицеры, вроде нас, могли бы перевернуть всё! Джулио, ты же со мной согласен?

Джулио Карпи, до этого молча теребивший пуговицу, поднял глаза. Его лицо, ещё мальчишеское, покраснело от смущения.

— Я… ну, я не знаю, Лоренцо, — пробормотал он, оглядываясь на остальных. — Конечно, перемены нужны, но… это же опасно. Если Рим узнает, что мы такое обсуждаем, нас всех отправят в Триполи или, хуже того, под трибунал.

Лоренцо расхохотался, хлопнув Джулио по плечу так, что тот едва не упал со скамьи.

— Трибунал? — переспросил он, его голос дрожал от смеха. — Да они скорее повесят нас прямо здесь, чтобы не тратить деньги на суд! Но я серьёзно, друзья. Нам нужно действовать. Взять хотя бы полковника ди Сангаллетто. Он не такой, как Де Боно. Хитрый, как лис, и знает, как выжать выгоду из любой ситуации. Вот кто мог бы встряхнуть эту богом забытую колонию!

Альберто побледнел, его пальцы нервно сжали кружку.

— Лоренцо, хватит, — сказал он, его голос был почти умоляющим. — Ты уже перешёл черту. Упоминание ди Сангаллетто в таком тоне — это уже не шутки. Если кто-то доложит, что ты хвалишь одного офицера и ругаешь другого, подумай, как это будет выглядеть.

Лоренцо прищурился, его лицо стало серьёзнее.

— А что, Альберто, боишься, что я прав? — спросил он, понизив голос до шёпота. — Ди Сангаллетто не сидит на месте, как эти старые клячи. Говорят, он в Ливии провернул пару дел, о которых до сих пор шепчутся. Если бы он был на месте Де Боно, мы бы уже задавили повстанцев, а не бегали за ними по горам.

Паоло Вентури медленно покачал головой, его пальцы постукивали по краю кружки.

— Ты слишком много болтаешь, Лоренцо, — сказал он. — Ди Сангаллетто — человек опасный. Не потому, что он умён, а потому, что он играет в свои игры. И если ты думаешь, что он станет твоим союзником, ты ошибаешься. Он продаст тебя за горсть лир, если ему это будет выгодно.

Стефано кивнул, поддерживая Паоло.

— Слушай майора, — сказал он. — Ди Сангаллетто не из тех, кто делится славой. И потом, Лоренцо, ты забываешь, что мы все под присягой. Если начнём говорить о «новой крови» и «молодых офицерах», это пахнет мятежом. А мятежников в Риме не жалуют.

Лоренцо откинулся на скамье, его лицо исказила гримаса раздражения.

— Вы все как бабки на рынке, — буркнул он. — Трусите, боитесь слова сказать. А я не собираюсь молчать. Если мы не начнём что-то менять, повстанцы сделают это за нас. Слышали, что было в Адуа на прошлой неделе? Два патруля пропали без следа. И что сделал Де Боно? Написал отчёт и запросил подкрепление. Подкрепление! А нам нужны мозги, а не лишние солдаты!

Альберто бросил взгляд на местных, сидевших у стойки. Один из них, пожилой мужчина с седой бородой, медленно пил кофе, но его глаза, казалось, следили за офицерами. Альберто почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Лоренцо, я серьёзно, — сказал он, понизив голос до шёпота. — Если кто-то из местных знает итальянский, ты уже дал им достаточно, чтобы донести. А если слухи дойдут до ди Сангаллетто, он использует это против тебя. Ты же знаешь, как он умеет выкручивать чужие слова.

Лоренцо хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Пусть доносят, — сказал он, но уже тише. — Я не боюсь. Если ди Сангаллетто такой хитрый, как вы говорите, может, он и сам думает, как мы. Может, он уже что-то планирует.

Паоло сжал кулак, его лицо стало жёстче.

— Не смей даже думать об этом, — сказал он. — Ди Сангаллетто — не твой друг. Он играет за себя, и только за себя. Если ты начнёшь болтать о нём в таком тоне, он узнает. И поверь, он найдёт способ сделать так, чтобы ты пожалел.

Джулио, до этого молчавший, нервно кашлянул.

— Может, хватит об этом? — предложил он. — Мы же просто пьём, отдыхаем. Зачем говорить о таких вещах? Давайте лучше закажем ещё тэфа. Или кофе. Кофе здесь хороший.

Стефано рассмеялся, хлопнув Джулио по спине.

— Вот это правильно, малыш! — сказал он. — Хватит о политике. Давай лучше выпьем за нашу славную армию,