Играя с судьбой (СИ) - Капитан Немо

Снова зябко стало плечам под тонкой шалью. Дворянка! Герцогиня! Невесело, но в чувстве юмора Аторису не отказать. Или и это ему Олай подсказал? Хотя, странно все это: до вчерашних переговоров вряд ли эти двое в своей жизни хоть раз здоровались.

Глупости, о чем это я?

Надо собраться! Надо взять охрану, лететь в представительство, нужно прояснить все до конца.

Но время шло, а я не могла заставить себя сдвинуться с места. Тревога жгла нервы. Нерациональная. Но от того не менее сильная. Меня лихорадило, трясло и опутывало коконом нерешительности. Я не могла взять себя в руки, расхаживая по комнатам — из одной в другую.

Неожиданно открылась дверь и в комнату вошла, распространяя дразнящий запах липового цвета и свежей зелени, рыжая девушка, так же непохожая на Ордо внешне, как кукушонок не похож на приемных родителей, но перенявшая его стремительность и прямой честный взгляд.

— Мадам, вы должны мне помочь, — проговорила, поймав мои ладони. — Я должна встретиться с Да-Деганом до начала дуэли. Мне нужно попасть в представительство. Вы мне поможете.

В замешательстве я смотрела на рэанскую принцессу, понимая, что это легкомысленное привлекательное существо, оказывается, умеет злится.

— Мадам? — ее хватка была немного слабее, чем пожатие Аториса. — Я вам раз помогла, теперь прошу, помогите мне. Генерал, эта гнусь, сговаривался с Анамгимаром. Они хотят подкупить или шантажировать крупье. У Дагги и так немного шансов. Я не хочу, чтобы им удалось лишить его последнего!

Ее напор заставил меня очнуться. Вздрогнув, я посмотрела в ее полыхающее бешенством глаза.

— Ты уверена? И они прямо так при тебе и обсуждали свои планы?

Вспомнилось, как еще вчера Арвид меня убеждал, что дуэль будет честной. По правилам, что ни один из торговцев не осмелится на обман. И я поверила — его убежденности. А выходит — нет никаких правил, нет никаких преград. Ничего непреложного нет.

Задумавшись, я не сразу заметила, как выпустив мои руки, Лия быстро прошла по комнатам, осматривая, нет ли где притаившихся слуг, вернувшись, она прижала палец к губам.

— Мадам, мой жених не подозревает, что я свободно владею почти десятком диалектов Раст-эн-Хейм, включая самые редкие, — Прошептала. Улыбнулась. Выдохнула. — Не знает об этом и Корхида. К тому же у меня счастливая внешность — я выгляжу легкомысленной дурочкой, которую они не принимают всерьез, и при которой не стесняются вести серьезные разговоры.

Опустившись на стул, я не сводила взгляда с своенравной девчонки. Мелкая, рыжая, с правильным, симпатичным личиком, с обычно мягкой улыбкой и поразительно-беспомощным взглядом опушенных густыми ресницами глаз, она и впрямь казалась недалеким созданием, милой фарфоровой куколкой, которой место под стеклянным колпаком или в наглухо закрытой витрине. Однако… она обладала и редким самообладанием. Заметив, что я внимательно смотрю на нее, девушка, взяла себя в руки, взмахнула ресницами и притворилась безмятежной: даже взгляд потерял напряженность.

— Надеюсь, вы никому не расскажете об этом, — произнесла Лия, отводя пряди, упавшие на лицо. — Эти двое заводили настолько интимные разговоры в моем присутствии, что мне придется поплатиться за свое любопытство, узнай они. Не обязательно жизнью, довольно будет уничтожить того, кто мне по-настоящему дорог. Вы, понимаете, мадам… А генерал знает, что я симпатизирую Дону.

Странно было слышать эти слова, глядя в спокойное личико. Совершенно — спокойное. У меня по спине бежали мурашки. И только ее голос — взволнованный, тихий, не лгал.

— Дали небесные, — прошептала я, — кто тебя учил языку торговцев?

Лия пожала плечами, означила улыбку.

— Дагги владел множеством языков, научил и нас. Говорил, знания никогда не бывают лишними.

Глава 27

Почти нетронутая бутыль форэтминского стояла на столе. Соблазняла. Я успешно душил этот соблазн. И ждал. Её ждал. И мне нужна была трезвая голова — чтоб не наделать глупостей.

Игра будет в полночь, а потом — пора в Пространство. Как бы мне ни хотелось задержаться на Рэне, оставаться нельзя. И без того размяк. Размечтался. Влюбился! Нельзя мне долго болтаться на планетах. Расслабляюсь, теряю чутье и тонус. А Пространство не прощает разболтанности. Там не на кого надеяться, кроме себя.

Нет, надо как можно скорее обратно, в Простор. Не время и не место в землю врастать! Сколько раз в последние дни одергивал себя, сколько раз напоминал сам себе — ничего не сложится с ней, не срастется. Все — обман, суета и тлен. Обманываюсь сам, обманываю и ее, хотя не лгу при этом. Сам верю в то, что говорю, забываясь. Закрываю глаза, грежу, что живу в ином мире — в том, где нет проклятой Империи и где можно без страха любить…. А выветрится форэтминское — стыд огнем жжёт. Перед ней, перед собой, перед рыжим.

Рокше — та ещё заноза… Не соврал Азиз, не мальчишка — воистину золото. Наблюдательный, внимательный и умный: для пилота жизненно важные качества, но вне корабля мне это мешает. Рыжий уже знает обо мне слишком много, молниеносно делает выводы и смотрит, буравя глазищами; на подвижном живом лице разом отражается такая гамма эмоций — сочувствие, понимание, насмешка, презрение… а временами еще и забота, что меня от всего этого бросает в холод.

Глаза б мои его не видели. Хочется надеяться, он еще не раскусил, что я продолжаю врать. Теперь — себе. Словно никогда не воспринимал его в качестве расходного материала. Убеждаю себя, что никогда и не было этой подлой мыслишки — как найдем флот, «потерять» ненужного больше свидетеля.

Во время встречи с Азизом устранение лишнего свидетеля мне казалось разумным. Дабы не сболтнул лишнего. Чтобы не выпытали бесценную тайну. Попади эта информация не в те руки… И всем нам: и Торговцам, и Стратегам — крышка. А теперь — жжет и точит червем отвращение к самому себе. Надо было еще на Ирдале разорвать контракт и отпустить мальчишку!

Отпустить и мотаться одному в пространстве без напарника? Судьба два раза на одну и ту же просьбу не откликается.

Напиться что ли?

Рука потянулась к бутылке и опустилась: вспомнилось, как застав с бокалом утром посмотрел на меня рыжий.

Презрение — словно холодной воды плеснул за шиворот. И Фориэ смотрела как я напиваюсь с осуждением. А меня, дурака пьяного еще и несло… вспомнить стыдно. И если она придет…если только придет… я не знаю куда стану прятать глаза.

— Рокше!

Рыжий вышел на зов, оперся спиной на стену, сложил руки на груди, посмотрел — весь внимание. И по-прежнему в серой курсантской шкурке, будь оно все неладно. Можно подумать, шмоток у него нет, кроме этой формы из грубой ткани.

Вроде и принял подачку, подписал бумаги. Носит фамилию Эль-Эмрана, с торговцами ведет себя так, словно мальчик из хорошей семьи — весь этикет изучил. Когда успел только — держит себя со скромным достоинством.

Атом только удивленно брови вскидывал при разговоре. Наедине уже, старик признался: поначалу думал это блажь представить мальчишку наследником, но посмотрел и понял — разумно. Очень разумно. Одобрил… А еще заметил, что чувствуется в рыжем порода. И стержень. А на прощание попросил: «Завязывал бы ты с вином Арвид. Оно уже стольких сгубило. Думаешь Рокше приятно смотреть на то, как ты наливаешься? Подумай о сыне». О сыне!

Первые часы после того как подписали бумаги мне казалось — рыжий оттаял. От отношения, от доверительного разговора, а потом… стало лишь хуже. И теперь я догадывался — почему. Раскусил он меня. Просчитал, проанализировал. При нем ведь спрашивал Холеру-Азиза, станет ли кто мальчишку искать. Вслух не проговаривал: «если с ним что-то случится», но рыжий умен — понял. Хоть и не сразу. И эти слова встали между нами каменной стеной.

— Вино… вылей, — попросил я, плюхнувшись в кресло. — Сам не могу. А будет маячить — напьюсь же.

Он отлепился от стены, сделал пару шагов, взял бутыль, уколол меня быстрым взглядом и вышел; я услышал, как забулькало в стоке вылитое вино. Вот и все, конец соблазну. Я сглотнул в горле ком. А во рту-то помойка.

Рыжий вернулся.

— Что-то еще?

Даже папашей уже не называет. Лучше бы называл… Хотя, как произносит это слово он, не сможет больше никто — нужно же суметь в одно слово натыкать столько иголок!

— Таблетки с тумбочки принеси. Голова раскалывается…

Он принес, двигаясь как обычно, бесшумно. Даже стакан с водой подал — запить.

Сел напротив, закинул ногу на ногу, пальцы рук спел в замок на коленке.

Ну, и где тут порода? Невысокий, тонкий в кости, иногда кажется хрупким. Волос — пламенного оттенка, и только в сумерках сравним с насыщенным цветом апельсиновой корки. Лицо с довольно правильными чертами, по сравнению с цветом волос кажется довольно бледным. Вот нос длинноват, а серые глаза в пушистых ресницах — лисьи.