Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

До Москвы Веклемишев добрался без происшествий. Столица удивила его небывало теплой для второй половины декабря погодой. Вадим особенно не следил за прогнозами, некогда было, но как он улетал полторы недели назад, когда термометр показывал плюс девять, так и вернулся при плюс десяти.

В аэропорту его встречали. Хотя уже был поздний вечер, Ветлугин ждал Веклемишева у себя. Генерал встретил Вадима по-деловому сухо. Он выглядел уставшим, под глазами залегли глубокие тени. Пожав руку Веклемишеву, генерал указал ему на стул у приставного стола и сразу перешел к делу:

– Экспертиза была достаточно сложной, но специалисты подтвердили, что на видеозаписи, сделанной Мусой Дагаевым, запечатлен именно Мадаев. И Стоянов доставил из Вольфурта дополнительное подтверждение этого факта.

Ветлугин выложил перед Вадимом несколько узнаваемых снимков. Все они были сделаны с ролика, снятого Мусой. Над ними хорошо потрудились компьютерщики. Если качество видеозаписи оставляло желать лучшего, она смотрелась и темной и неустойчивой, то изображения Халифа на снимках были достаточно четкие.

– А вот что привез Стоянов. Он прилетел из Австрии сегодня днем.

Генерал передал Веклемишеву лист ватмана величиной в два стандартных листа. На нем простым карандашом был нарисован человек, в котором легко узнавался Мадаев в своем новом обличье.

– А это откуда? – удивился Вадим. – В клинике доктора Вальдингера-второго рисуют портреты своих клиентов для галереи достижений пластической хирургии?

– До клиники Димитр не добрался. А если бы и смог в нее проникнуть, то вряд ли он там что обнаружил. Кстати, правильно, что ты туда не поехал. В Вольфурте, как узнал Стоянов, уже ждали «русского мафиози» с твоими приметами. Видимо, весточка из Йоханнесбурга пришла с предупреждением. Капитан сам еле ускользнул от пристального внимания местной полиции. Они так и не узнали, что Димитр из России.

– А как же паспорт? Гостиница?

– Новичкам везет, – усмехнулся Ветлугин. – Вольфурт городок небольшой и гостиница там крохотная, всего на несколько номеров, при местном баре. Димитр представился хозяину болгарином и тут же попал в объятия земляка, завсегдатая бара. Оказалось, что он художник, покинул Болгарию и осел в Австрии лет восемь назад. Получил в наследство от дальнего родственника, проживавшего в Вольфурте, домик и приличную сумму денег, и с тех пор прогуливает ее. А от внимания полиции этот болгарин спас Димитра, представив его своим двоюродным братом из Пловдива. В общем, тот вечер они прогуляли в баре. Болгарский язык Стоянов знает в совершенстве, поэтому проблем с общением с новым другом не было. Ночевали в доме у «брата». Художник все порывался нарисовать портрет Стоянова, приговаривая, что у него запечатлены в карандашных рисунках все жители и гости Вольфурта.

Он рисовал их как по согласию, так и без оного, уже дома по памяти, чтобы не потерять профессиональные навыки. Приняв к сведению заявление болгарина, Дима допоил и уложил спать мастера кисти и карандаша, а сам внимательно изучил его коллекцию портретов. На удивление, художник оказался педантом. Мало того, что наброски были систематизированы по разделам «Жители» и «Гости», но еще и разложены строго по хронологии с указанными датами написания. В гостевой папке Стоянов обнаружил три портрета, совпадавшие по времени именно с тем периодом, когда, по нашим расчетам, Мадаев прибыл из ЮАР в Вольфурт на повторную операцию.

– А почему трое? Ах, да! В Йоханнесбург Халиф также прилетел в компании с двумя спутниками, которые, наверное, являются его телохранителями.

– Похоже, так дело и обстоит, – согласился Ветлугин. – На двух портретах стояла отметка «гостиница», а еще на одном, на изображении Мадаева, с обратной стороны было написано слово «клиника». Вероятнее всего, художник видел Халифа при отъезде, когда тот забирал из гостиницы своих парней. В общем, Дима отсканировал все три портрета, благо у художника имелся и сканер и компьютер, и по электронной почте скинул их нам. А тут и твоя почта подоспела. И без экспертизы стало понятно, что человек с видеозаписи Дагаева и субъект с карандашного наброска художника-болгарина – одна и та же личность. Да и два портрета его спутников, думаю, нам будут полезны. Сейчас мы пытаемся установить их личности. По виду один явно чеченец, а внешность второго расплывчатая, хотя восточный тип также прослеживается. На, взгляни, может, тебе они знакомы?

– Нет, никогда раньше не видел, – внимательно изучив наброски, отрицательно покачал головой Веклемишев. – В розыск подали?

– Сразу, как только результаты экспертизы подтвердили, что это Мадаев, всех троих в международный оформили, портреты разослали на все пограничные переходы. Только будет ли с этого толк? Хитрый волчара! Он с прежним лицом лет пять в розыске числился и все без толку, – поморщился Ветлугин. – Начальство каждый день результат требует, а где его взять? Халиф как в воду канул. Мы уже всю Москву перетряхнули, чеченскую диаспору пасем, криминал трясем… Видишь, уже стихами заговорил, скоро песни запою. Мы трясем, нас трясут! Как там у Высоцкого: «Лечь бы на дно, как подводная лодка, чтоб не смогли запеленговать».

– Да-а, достали вас начальники, товарищ генерал-майор! – сочувственно протянул Вадим. – И на дно ложись не ложись, все равно вытянут. Так что никаких завязок?

– Никаких, – обреченно покачал головой Ветлугин. – Отслеживаем малейшие подвижки, но даже намеков на активность Мадаева и компании не выявили. Через полторы недели Новый год, считай, треть зимы вон, а о нем – ни слуху ни духу. Неужели Муса Дагаев зря запаниковал и волну пустил насчет уничтожения Москвы?

– Не верю, что вхолостую работаем, – упрямо мотнул головой Веклемишев, – потому что хорошо знаю Дагаева, точнее – знал…

– Ладно, все равно нам работать и нам отвечать, – устало констатировал Ветлугин. – Так ты говоришь, Гарольд Никитин скурвился? Не ожидал от старого дружка такой подлости. Просвети-ка меня, Вадим Александрович, в подробностях. Молодая жена с пути истинного сбила?…

В восемь утра Веклемишев начал рабочий день с просмотра отчетов оперативных служб ФСБ и МВД, трудившихся в авральном режиме, и информации аналитиков, скопившихся за время его отсутствия. Ветлугин не стал привлекать Вадима к уже проводившимся мероприятиям и на двое суток отпустил его в свободный полет, предоставив возможность проанализировать проделанную работу и оценить ситуацию свежим «африканским» взглядом, как выразился генерал.

Работа действительно была проведена масштабная. Одних только преступников, долгие годы находившихся в розыске как общероссийском, так и международном, за две первые декады декабря выловили аж двенадцать душ. А уж раскрытых по горячим следам и предотвращенных преступлений – не счесть. Вот бы так всегда, а не в чрезвычайном режиме. Усилена работа милиции на транспорте, и особенно на Московском метрополитене. Переведены на особый режим охраны столичные предприятия и объекты, связанные с ядерной и химической тематикой. Приняты меры по предотвращению хищений особо опасных веществ и материалов. Московские аэропорты и вокзалы работают в режиме террористической опасности. Все усилено, все под бдительным контролем и на особом учете… Так хочется верить!

Капитана Стоянова Вадим посадил на проработку и анализ связей и контактов Мадаева. Димитр, не привыкший к сидячей конторской работе, поначалу маялся, но через пару часов втянулся в работу. Веклемишев приказал ему обратить особое внимание на тех, кто пересекался с Халифом ранее, а в настоящее время проживал в Москве и ее окрестностях. Таких набиралось трое. Двое из этого списка являлись серьезными бизнесменами, один – предпринимателем средней руки.

Доку Салманов перебрался из Грозного в столицу еще в конце восьмидесятых годов. Начинал с торговли джинсами, затем перешел на компьютеры и бытовую технику. В настоящее время являлся владельцем сети дорогих мини-гостиниц для VIP-персон в Москве и ближайшем Подмосковье. Эта информация заслуживала особого внимания. Вполне могло случиться, что Халиф в настоящее время «залег» в одной из гостиниц старого институтского товарища. По оперативным данным, они вроде бы не виделись со времени учебы, но этот факт еще надо было хорошенько проверить.

Второй знакомый Мадаева, а точнее – один из рядовых его отряда в период первой чеченской кампании, уроженец Урус-Мартана Алу Кошкоев, едва ли не в первом бою был тяжело ранен, долго лечился и оружия с тех пор в руки не брал. Его пригласил в Москву в девяносто шестом году дядя, который в то время налаживал в столице автозаправочный бизнес и ему срочно требовался смотрящий за бензоколонками. Доку с задачей справился, и со временем дядя передал ему бразды правления фирмой и удалился на покой, снимая сливки с налаженного дела.

Третьим в списке числился Рустам Султанов. Они с Мадаевым были земляками, едва ли не соседями в Курчалое, на родине Халифа. Султанов воевал в первую чеченскую войну и частично захватил вторую. Участник незаконных вооруженных формирований, амнистированный в 2001 году. В настоящее время он вместе с семьей проживал в Мытищах, где на окраине города в гаражном кооперативе держал небольшую станцию ремонта и технического обслуживания автомобилей.