Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

Третьим в списке числился Рустам Султанов. Они с Мадаевым были земляками, едва ли не соседями в Курчалое, на родине Халифа. Султанов воевал в первую чеченскую войну и частично захватил вторую. Участник незаконных вооруженных формирований, амнистированный в 2001 году. В настоящее время он вместе с семьей проживал в Мытищах, где на окраине города в гаражном кооперативе держал небольшую станцию ремонта и технического обслуживания автомобилей.

В ходе общих мероприятий их проверили, и претензий к ним в целом не было. Веклемишев примерно представлял, что это за «общие» проверки. Явно уровень участкового и паспортистки из домоуправления: соседи не жаловались, приводов в милицию не имели, регистрация по месту жительства в наличии…

Правда, по Доку Салманову нашелся кое-какой компромат в архивах Главного управления по борьбе с организованной преступностью. В середине девяностых годов он систематически перечислял деньги на счета фирм, которые принадлежали разветвленной структуре «общака» чеченских сепаратистов. Суммы переводов не слишком впечатляли, вероятнее всего, это была дань, процент с прибыли, которой в те смутные годы обкладывали едва ли не всех и не только российских, но и зарубежных бизнесменов-чеченцев, собирая средства на войну с федералами. Но если толком разобраться, вряд ли Салманов добровольно перечислял деньги. А по обстановке девяностых, не своим бы платил, так братве беспредельной отстегивал. Тогда все кому-нибудь да платили.

Поразмыслив немного, Веклемишев решил линию «друзей-соседей» Мадаева, проживающих в Москве и рядом с ней, отработать более качественно.

От экспертов-криминалистов, трудившихся более суток над видеозаписью, сделанной Мусой Дагаевым в Панкиси, принесли голосовую расшифровку разговора. Качество видеоряда было относительно неплохим, Халифа-Мадаева с его новым лицом растиражировали в фас и профиль еще вчера, а вот звуковая дорожка практически отсутствовала. Ее восстанавливали и по отдельным звукам, и по движениям губ собеседников.

Этот разговор практически ничего нового не принес, за малым исключением. Мадаев выдал пару громких заявлений о том, что он уничтожит Москву и проклятые гяуры надолго запомнят эту зиму. Его собеседник, чей голос мобильник поймал в самом начале съемок, успел произнести лишь несколько слов, заканчивая фразу. Она была построена явно вопросительно, и в ней, если отбросить предлоги и местоимения, прозвучало слово, которое эксперты расшифровали как «чугунно» или «чугуново». И, похоже, с этим согласился Халиф, провозгласив, что именно так и произойдет, и Москва будет уничтожена, ну и далее по списку…

Смысл слова «чугунно» был совершенно непонятен. Очень хотелось, чтобы данное слово явилось ключевым в разгадке того, что задумал Халиф, но это были больше пожелания, чем реальность. Оно могло означать как синоним распространенного жаргонного «железно», в смысле твердо, обязательно, так и название населенного пункта. Нельзя было пройти и мимо старинного простонародного обозначения железной дороги «чугунка» с ударением на втором слоге. От элементарного чугунка из русской печки с ударением в конце можно провести параллель к доменной печи, а железная дорога может на деле запросто оказаться метрополитеном. Один из наиболее продвинутых криминалистов, вызвав всеобщую задумчивость, даже припомнил из институтского курса металловедения термины структурной составляющей чугуна: аустенит, феррит, перлит…

Все эти версии прозвучали на экстренном расширенном совещании, которое созвал по данному поводу Ветлугин. Почти два часа полтора десятка специалистов всех уровней и направлений – от криминалистов и криптографов до оперативников и руководителей боевых подразделений – переиначивали «чугун» в «чугунно», «чугуново» и «чугунеево», пытаясь обнаружить в словах тайный смысл. Шли прямо-таки от Иоанна: «Вначале было Слово…» Однако, как ни старались, так никуда и ни к чему не пришли.

Утомленный и рассерженный, Ветлугин подвел итог совещания также словом и не одним, а несколькими, причем теми, которые в словарях не пишутся, но в обиходе существуют. Далее была поставлена задача аналитикам отработать все населенные пункты как в непосредственной близости от столицы, так и удаленные от нее, имеющие в корне слово «чугун», а остальным предлагалось думать над его тайным смыслом.

Так как Веклемишев и Стоянов относились к последним, то они отправили «чугунную» загадку в подкорку, чтобы она там дозревала в преддверии чудесного открытия, и занялись тем, чем планировали, то есть старыми друзьями и знакомыми Мадаева, проживающими в Москве и ее окрестностях. Ветлугин, немного поразмыслив, выдал карт-бланш на проведение оперативных мероприятий, уточнив при этом, что с людьми у него напряженка, поэтому Вадим и Димитр могут рассчитывать только на свои силы. В последнем Веклемишев сильно сомневался, но главное было получить добро.

Глава 3. Трое сбоку, толку нету

Полторы недели, оставшиеся до Нового года, пролетели быстро.

Своих сил и возможностей на проверку троицы фигурантов, как и предполагал Вадим, у них не хватило, поэтому пришлось привлекать кадры со стороны, благо возможности для этого появились. Ветлугин кисло поведал, что расследование на контроле у «самого», и ткнул пальцем в потолок. А из этого следовало, что к делу можно подключать, при минимальном сопротивлении с их стороны, практически любые государственные и правоохранительные структуры.

Прикинув пути подхода к троице знакомых Мадаева, Веклемишев остановился на борцах с экономическими преступлениями. В его распоряжение были выделены три опытных оперативника столичного УБЭПа, а также по первому требованию к работе был готов подключиться и ОМОН.

Сначала посетили в Мытищах Рустама Султанова. И хозяйство у него поменьше, и приданных милиционеров надо было в деле проверить. Принадлежавшую чеченцу станцию техобслуживания, а точнее – небольшую автомастерскую, накрыли тихо и умело утром, как только там появился хозяин. Чтобы не было подозрений, Стоянов в сопровождении одного из столичных обэпников и его местного коллеги отправились проверять СТО, расположенное неподалеку в том же гаражном кооперативе.

Четыре бокса султановской станции были забиты под завязку. На одном подъемнике ремонтировали старенькую «шестерку», а в остальных стояли пять новеньких «УАЗов», тех, которых в простонародье зовут «буханками».

Ребята из ОБЭПа знали свое дело и с ходу стали искать экономическую крамолу. Таковая, без сомнения, нашлась, но в небольших объемах и, как показалось Веклемишеву, являлась стандартной для малого бизнеса. Как всегда и у всех, были проблемы с бухгалтерией: кассовыми чеками и одноименными книгами. Султанов вел себя спокойно, если не сказать – обреченно, принимая неожиданную проверку как дело обыденное, можно сказать, капризы природы: как ни молись, а дождя и ветра не избежать. Проверка явно не первая и, можно предположить со стопроцентной долей вероятности, не последняя.

Веклемишев прошелся по боксам и внимательно осмотрелся.

С «шестеркой» было все понятно: слесарь славянской наружности в замызганной спецовке менял на машине шаровые опоры. Вадима заинтересовали новенькие «УАЗы». Двое работников, чуть почище своего товарища, возившегося с вазовской классикой, по шаблону высверливали отверстия на задних дверях ульяновских вездеходов. Рядом лежала покрашенная под цвет машин полутораметровая лестница и решетка типа багажника, в половину размера крыши «буханки».

Вадим обратил на себя внимание одного из обэпников и незаметно кивнул в сторону «УАЗов». Тот понимающе опустил глаза и тут же отрицательно покачал головой. Ребята знали свое дело и успели проверить документацию на автомобили с уже нанесенной на борту красной надписью «Аварийная». Никакой экономической крамолой здесь не пахло, о чем свидетельствовали бумаги, представленные Султановым. Оказалось, что какая-то московская строительная фирма заказала ему поставить дополнительное оборудование на недавно приобретенные машины. У хозяина мастерской имелся соответствующий договор с предприятием, чертежи доработок, а также платежная квитанция о безналичной оплате заказанных работ.

Собственно, Веклемишев и не рассчитывал, что они обнаружат в мастерской, принадлежащей Рустаму Султанову, гиперболоид, с помощью которого его курчалоевский земляк Халиф хочет спалить Москву, или мегатонный ядерный фугас, коему чумазые слесари меняют карданный вал. Еще меньше было надежд, что они в мастерской наткнутся на Мадаева собственной персоной.

То, ради чего они прибыли к Султанову, должно было произойти в ближайшие минуты.

Один из милиционеров уселся составлять акт о нарушениях, второй вышел покурить, а точнее – просигнализировать, что пора начинать второй акт действа. Вадим пристроился у окна в паре метров от стола, за которым сидели обэпник и Султанов, чтобы хорошо видеть последнего.