Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

Он встал со стула и пошел к двери.

– А как же компромат? – голос Салманова едва не сорвался.

– Да никак, – через плечо небрежно ответил Веклемишев. – Если забудешь обо мне, о том, что сейчас было, все будет хорошо. Попробуешь дернуться, материалы в ту же минуту уйдут акулам пера. Понял, уважаемый?

– Да, понял, – растерянно подтвердил Салманов.

– Тогда живи, – милостиво разрешил Вадим. – А у меня еще дел много.

Он вышел из кабинета и, не глядя на секьюрити, пошагал к выходу из ресторана.

– Дима, прием! – негромко произнес Веклемишев, и таблетка-динамик в его ухе немедленно ожила и доложила голосом Стоянова, что он на связи. – Ты все слышал? Похоже, пуля опять в молоко ушла. Но на всякий случай поставь на прослушивание все телефоны Салманова – и в офисе, и дома, и мобильные. Чем черт не шутит, вдруг он нас обыграл.

Прослушка ничего не дала. Хозяин VIP-домов свиданий ушел на дно, а точнее, сказавшись больным, уединился в своем особняке на Рублевке. Оттуда прошло несколько телефонных звонков, но они не имели никакого отношения к расследуемому делу. Видимо, аргументы Веклемишева достаточно убедительно прозвучали для Салманова.

Ничего не дала встреча и откровенный разговор с Алу Кошкоевым. С тем проблем вообще не было. Оказалось, что товарищ крепко сидит на игле. Его «Прадо» уже сутки спустя после беседы с Салмановым поздно вечером по просьбе Веклемишева остановили сотрудники ГИБДД для проверки. Осматривая автомобиль, милиционеры без особого труда обнаружили под ковриком небольшой сверток с пакетиками белого порошка, очень похожего на героин, и, вдобавок ко всему, незарегистрированный «вальтер».

Видимо, подобное с ним случалось не в первый раз. По крайней мере, особого волнения от самого факта задержания и криминальных находок в его машине Кошкоев не выказал, а предложил разъехаться миром, то есть когда один реально уезжает, а вторые обогащаются на весьма приличную сумму. Когда милиционеры не согласились с предложением чеченца, трясшего перед ними солидной пачкой баксов, в ход пошли угрозы и попытки физического сопротивления задержанию. На Кошкоева немедленно надели наручники, после чего он несколько успокоился и потребовал, чтобы ему согласно закону дали возможность позвонить своему адвокату. Задержанного довезли до ближайшего отделения милиции, и прямо из милицейской машины Алу сделал звонок и поведал своему поверенному, что с ним произошло и куда его доставили.

После этого у Кошкоева отобрали мобильник и, несмотря на его отчаянные протесты, отвезли, предварительно созвонившись, в другое отделение милиции, а конкретнее – в Мытищи. С правоохранителями сего населенного пункта у Веклемишева после проверки мастерской Султанова наладился хороший деловой контакт. Вадим решился на подобный финт только из-за того, что его насторожило поведение Кошкоева. Уж слишком спокоен был задержанный, из чего следовало, что он надеется на очень скорое освобождение. «Телефонное право» пока еще не отменяли, и кто знает, насколько высокопоставленные у Алу покровители. Приедут, построят райотдел по стойке «смирно» и заберут Кошкоева. А его скорое освобождение никак не входило в ближайшие планы Вадима, как и желание светиться перед «крышей» чеченца.

Хотя Мытищи – совсем уж ближайшее к столице Подмосковье, в московских сводках задержание Кошкоева отразится никак не могло, а из этого следовало, что его адвокат будет долго и безуспешно разыскивать своего клиента, попавшего в запутанные милицейские сети. Именно это и было нужно Веклемишеву.

К шести часам утра у Алу, определенного в одиночную камеру предварительного заключения, началась сильная наркотическая ломка. К девяти часам следственные действия с ним уже завершились. Ради дозы тот был готов выложить все, что знал и не знал, сдать Веклемишеву за один-единственный укол мать, отца, сестру и родину. Кошкоев плакал и молил Вадима на коленях, говорил, что за шприц с героином подпишет любые бумаги и признается в любых преступлениях. Вот только Халифа в его новом облике Алу не признал. Он перебирал имена и фамилии, пытаясь методом тыка доказать свою лояльность перед мучителями. Однако метод случайного поиска ему не помог. Фамилия Мадаев так и не прозвучала. Сомневаться в искренности наркомана не приходилось. Как итог: и третья пуля не попала в мишень.

Глава 4. «А что безумные идеи, не ругайте сгоряча…»

Вадим вместе с женой и детьми встречал Новый год на даче у Самсона, полковника Анатолия Калганова, его друга и бывшего сослуживца. Толя уже три года как уволился в запас по возрасту и сейчас работал заместителем директора крупной охранной фирмы. Несмотря на то, что их пути-дорожки разошлись и со временем у обоих было туго, они не потеряли друг друга из вида.

Празднование Нового года за городом стало традицией для четверки старых друзей, в которую, кроме Вадима и Самсона, входили Сергей Салтыков по прозвищу Мао, ныне возглавляющий Отдел, где они когда-то все служили, и Андрюха-Доктор, бывший начальник медицинской службы, ныне крутой бизнесмен при своей крутой жене. Правда, в этом году вместе собраться не пришлось. Сергей в связи с проводимыми антитеррористическими мероприятиями в новогоднюю ночь сегодня дежурил в Отделе, а Андрей с женой по горящей путевке уехали в Индию, на Гоа, греть пузо, как выразился Самсон.

Праздник получился не слишком веселым как из-за отсутствия половины гостей, так и из-за погоды. Встречать Новый год при полном отсутствии снега и совершенно гнилой, более осенней, чем зимней, погоде было, по ощущениям, непривычно и даже обидно. Плюс ко всему, а может, и наоборот, главное, то, что Вадим был невесел и задумчив, и его не могли расшевелить ни жена, ни Самсон.

К часу ночи дети угомонились и ушли спать. Женщины стали потихоньку наводить порядок на столе и скоро удалились на кухню. Толя и Вадим устроились в креслах у горящего камина с бутылкой коньяка.

Самсон приглушил телевизор и разлил коньяк по рюмкам.

– Давай, Вадим, выпьем за здоровье, которое мы все-таки смогли сохранить при нашей нездоровой службе, – выдал тост Самсон и весело подмигнул Веклемишеву.

– Давай, Толя, – согласился Вадим. – За здоровье стоит выпить, пока еще старые раны не слишком ноют.

Они чокнулись, выпили, кинули в рот по дольке лимона и бездумно уставились в телевизор, где все пели, плясали и веселились.

– Что случилось, Викинг? – осторожно спросил Анатолий. – Ты сегодня сам не свой. По службе нелады? Или новое руководство в пень зарубало?

– Не в службе дело, Толя, и не в начальстве, а в том, что мы вместе с руководителями в этот самый пень уперлись, на месте топчемся, а сдвинуть его не можем.

– Хреново, конечно, – нахмурился Анатолий. – Но ведь не в первый раз и не в последний такое случается – не мне тебе рассказывать.

– Все правильно, да уж очень дело серьезное. Не справимся, большие неприятности могут быть. Не для нас, для людей…

– Это понятно, не на свой карман работаешь, а на державу. Слушай, Вадим, а может, я чем помогу? У меня, конечно, возможности ограничены, но, как говорится, и капля камень точит.

Скрывать от Самсона то, чем он сейчас занимается, смысла не было. Веклемишев с ним прошел огонь и воду, они являлись не только наблюдателями, но и непосредственными исполнителями таких свершений и событий, сведения о которых хранятся в архивах соответствующих служб в особых сейфах под грифом «Секрет государственной важности. Хранить вечно». Вадим знал, что то, что он поведает Самсону, за пределы этой комнаты не выйдет. А ему так хотелось выговориться! Особенно после коньяка и вчерашней взбучки, которую ему устроил Ветлугин за авантюризм в раскручивании трех знакомцев Мадаева.

Веклемишев подробно рассказал Анатолию о Мусе Дагаеве, о готовящемся террористическом акте в Москве и о безуспешных розысках Халифа и дюжины его боевиков. И, конечно, о самом поганом – о том, что у них нет реальных версий того, что задумал Мадаев.

Самсон внимательно слушал Вадима, задумчиво глядя на огонь в камине. За все время рассказа он не проронил ни слова и, даже когда Веклемишев закончил говорить, еще добрых минут пять молчал.

– Вот уж действительно затыка, – наконец подал голос Толя, подводя итог услышанному. – Этот отморозок хочет уничтожить Москву?! Честно говоря, мне такое даже в голову не могло прийти. Да что мне, пожалуй, и Дино-Винер до такого бы не додумался, а он фантазером был не хуже братьев Стругацких и Гримм, вместе взятых.

Анатолий напомнил Вадиму о Дино Амбруцци по прозвищу Винер, итальянце по происхождению, международном террористе, которого уничтожили в начале девяностых в результате очень сложной, многоходовой операции. Боевые группы Самсона и Веклемишева принимали в этом непосредственное участие. И Вадим, кстати, получил тогда свое первое, слава богу, легкое осколочное ранение.