Арбалетчики князя Всеслава - Безбашенный

— Да ты чё, млять, охренел?! Сам-то хоть понял, чего сказал?! — представивший себе эту картину маслом в цвете и в лицах Володя отреагировал весьма эмоционально, — Да хрен за какие! Лучше, млять, в грузчики тогда на хрен пойду!

Потом, опомнившись, добавил:

— Извини, тормознул — аргументация у тебя, млять… Ладно, с говном понял, замяли. А как насчёт Индии? Там же, вроде, месторождения есть. Вдруг привозят?

— А хрен их знает. Но если и привозят, то разве только в Египет. А теперь прикинь хрен к носу — где мы и где тот «Гребипет».

— Твоя малолетка — и та ближе! — не удержалась от шпильки Юлька.

— Прогуляйся туда же, — послал я её в куртуазной форме.

— Я бы с удовольствием, да только вы никак не вырветесь из этой дыры!

Обломавшийся с порохом Володя пригорюнился, оставленный всеми в покое Серёга продолжал «дегустировать» вино, Васкес насвистывал себе под нос что-то героически-тореадорское, а я курил трубку.

— Слушай, идея! — возбудился вдруг снова Володя, — Подводное ружжо!

— Так у тебя ж есть.

— Дык, пневматическое же! Полетят на хрен прокладки — и звиздец ему! А раньше у меня было пружинное — герметизация на хрен не нужна, а конструкция простая, как три копейки! Вот, смотри! — он принялся рисовать на песке, — Мы сделаем пистоль вот по этой схеме, и не одну, а на всех нас. Меткости нам особой тоже на хрен не надо, это же будет грубятина для ближнего боя — вместо однозарядной кремнёвой пистоли…

— Вот это — другое дело! — я достал и сунул ему в руки свой мультитул, — Делай деревянный макет, — потом порылся и отдал ему остатки своей медной проволочки, — Не пружинная, но немножко пружинить будет — для макета достаточно.

— Значит, осилим?

— Осилим, но не тут. Думаю, в Гадесе осилим…

— А чё так?

— Витая проволочная пружина.

— Так твой же Нирул сделал пружинную бронзу!

— Проволока, Володя! Тут есть только простая кузница — кто нам вытянет проволоку? Пушкина грохнули, Лермонтова царь к чёрным на Кавказ сослал. Кто у нас ещё всем дыркам затычка?

— А в Гадесе, думаешь, вытянут?

— Почти уверен. Ты обратил внимание на доспехи римских триариев и части принципов?

— Ну, вроде, на кольчугу похожи…

— Кольчуга и есть — «лорика хамата». По сравнению со средневековой качество у неё ещё то, но нам на её качество насрать. Главное — италийские оружейники умеют тянуть и навивать проволоку. А гадесские — что, пальцем деланые?

19. Последние дни на руднике

За прошедший с тех пор месяц мы с начальником рудника и Нирулом уже дважды мотались в Кордубу. Ему требовалось сдать продукцию и отчитаться, а камешки «для дела» тоже приобретали вместе. Моё присутствие требовалось в качестве нынешнего ИО мастера, Нирула — в качестве будущего. Моя «халтура» при этом на руднике продолжала делаться, поскольку там я оставлял своего нового слугу — Укруфа. Этот двадцатилетний бастулон тоже был из числа захваченных нами в «спасательном» походе, так что присмотреться к нему заранее у меня было достаточно времени. Там, в «городе» уконтрапупленного нашими «великого царя» Реботона, он тоже был рабом, а попал в рабство ещё пацаном — во время сципионовского ещё отвоевания юга страны у карфагенян. При этом погибли или попали в рабство и все его родные и близкие, так что бежать Укруфу было банально некуда. Чужака ведь без роду-племени нигде не ждут с распростёртыми объятиями, и обратить такого в раба — самое милое дело в этих краях. Ну и какой смысл ему менять одно рабство на другое? Собственно, это обстоятельство и стало для меня решающим при выборе нового слуги — мы ж, чёрные — все хитрожопые, гы-гы! А то, что парень — карма у меня, наверное, такая — тоже, как выяснилось, был сыном кузнеца-оружейника, оказалось приятным бонусом. Хоть и недёшево он мне из-за этого обошёлся — пятьдесят шекелей за него отдал, и это ещё по божески, скидку сделали как своему — покупка себя вполне оправдывала. Кузнечно-слесарные работы ему можно было доверить спокойно, да и Нирул, когда мы тоже были там, учил его по моему заданию и своим металлургическим премудростям.

Открывать где-нибудь на новом месте собственное производство чёрной бронзы — на хрен, на хрен, ищите дурака. Чревато «маленькому простому человечку» лезть со своей рязанской рожей в прибыльный, давно отлаженный и полностью поделённый между большими и уважаемыми дядьками бизнес. Но вот «нечёрная» бронза эксклюзивным «брендовым» товаром не являлась и устоявшегося спроса не имела — по причине полного отсутствия предложения. Станет это моим бизнесом или нет — это уж как обстоятельства сложатся, а свой мастер по пружинной бронзе мне явно не помешает. Кроме того, будучи бастулоном, Укруф более-менее сносно владел и простым разговорным финикийским, и это облегчало мне тяжёлую, но необходимую на будущее языковую практику.

Приятной неожиданностью оказалось то, что и кордубские оружейники совсем не пальцем сделаны. Римская «лорика хамата» ещё со сципионовских времён приобрела здесь популярность, и кольчуги для местной знати делали целых три мастера. Одним из этих трёх оказался и отец Нирула — я просто не обратил внимания при давешнем первом визите, поскольку тогда мне это было никчему. Но Нирул-то всё разглядел и запомнил, так что в следующий вояж с нами отправились и один из «левых» слитков, и володин макет «пистоли». В результате большую часть трёх проведённых в городе дней они с отцом колдовали в кузнице над будущими пружинами — после того, как я не поленился ради такого дела даже «Онегина» там зачитать, гы-гы! Там же остался и мой заказ на коротенькие, но массивные цельножелезные болты к будущим «пистолям», размеры которых мы с отцом Нирула согласовали. Диаметры он подгонит по одному и тому же отверстию, чтоб были одинаковыми у всех, а уж «дула» и гнёзда толкателей в самих «пистолях» будут делаться по болтам.

В том же вояже мы с начальником рудника, помозговав, сделали неглупый финт ушами, сменяв большую часть своих уже «прихватизированных» аквамаринов на куда более ценные изумруды. Поначалу я сдуру едва не лопухнулся, соблазнившись на маленькие, но страшно дорогущие ярко-красные камешки — то ли рубины, то ли гранаты, то ли карбункулы — хрен их разберёт.

Я просто исходил из того, что аквамаринов у нас накопилось прилично, а будет ещё больше, и не мешало бы сделать ценную «заначку» полегче, да покомпактнее. Суть идеи мой компаньон одобрил, но в красные камешки вкладываться отсоветовал. Они, как он пояснил, привезены из Карфагена, а туда попадают с юга, через гарамантов Сахары. Соответственно, нет ни малейшего смысла переплачивать за них немалую торговую наценку в Кордубе, когда есть изумруды — тоже редкие и дорогие, но добываемые вместе с аквамаринами и обычными бериллами на севере самой Испании. В Гадесе за них дадут уж всяко не меньше, чем в Кордубе, а в Карфагене — гораздо больше, поскольку в основном их привозят туда издалека — с Востока.

Так мы и сделали, заодно и ощутимо сбив цены на аквамарины как раз перед очередной их закупкой «для работы». Закупив их на те же деньги заметно больше, мы тем самым увеличивали и свой будущий «левак». Мы немало потом и посмеялись втихаря, когда среди купленных специально для следующей «прихватизации» опознали и некоторое количество «своих», которые пойдут теперь уже по второму кругу…

В тот раз Ремд просветил нас и о политической ситуации в стране. Если в Ближней Испании — ближней к Риму, то есть восточной — восставшие бастетаны и контестаны с олькадами воевали всерьёз и рьяно, наголову разбив и обратив в бегство армию претора Гая Семпрония Тудитана, да и сам претор вскоре скончался от полученных ран, то в Дальней Испании — то бишь нашей — война велась гораздо спокойнее и уравновешеннее. Кулхас с Луксинием вовсе не были безбашенными отморозками. Возле участвующей в мятеже Илипы, например, продолжает спокойно существовать основанная ещё Сципионом колония римских ветеранов. Она за городом, подальше от реки, отчего мы и не видели её, когда плыли из Гадеса в Кордубу. Луксиний даже выделил отряд для патрулирования вокруг колонии, дабы не допустить эксцессов со стороны «партизан», а сами бывшие солдаты Сципиона тоже стараются не злить окрестное население. Они ведь не для этого осели в стране. Мятежа они, конечно, не одобряют, всячески осуждают, но — исключительно на площади своего превратившегося в поселение бывшего военного лагеря. Все всё понимают, и инциденты никому не нужны. Да и Кулхас, одолевший под Кордубой претора Дальней Испании Марка Гельвия, чему мы и сами были свидетелями, добивал его достаточно умеренно. То есть бить-то бил, дабы обезопасить себя от возможных контрударов, но давал и передохнуть. А в ходе передышек вёл переговоры, в которых старательно напоминал, что воюет не с Римом вообще, а только с некоторыми римлянами, слишком уж рьяно наводящими в стране неприемлемые для неё порядки. То ли дело было при прежнем наместнике — Луции Стертинии, ставленнике Сципиона? Как бы ни относился к подобным заявлениям сам Марк Гельвий, сторонник противоборствующей со Сципионами в сенате группировки Катона, ему всё-же приходилось отсылать в Рим соответствующие донесения, а сенаторам — учитывать их при рассмотрении кандидатур в преторы на следующий год. Если новые преторы окажутся из сципионовской группировки и вернутся к политике своего лидера — мятеж прекратится и сам собой.