Притворная дама его величества - Хельга Блум

разбить режущим заклинанием бесценный артефакт – хрустальный шар, подаренный Академии самой Кем-то-там. Изможденный и обессиленный пыткой молчания и ничегонеделания студент готов раскаяться и рассказать суду все.

- Донна Серитер, можете поставить уже свою посуду, - спокойно сказал король, когда прошли две бесконечно долгие минуты.

- Я.. Да, ваше величество, - присела в неуклюжем реверансе она, продолжая удерживать тарелку в руках, а затем, беспомощно оглядевшись, приткнула ее на каминную полку. Донна Серитер выглядела помято. Инцидент в коридоре ударил по ней меньше всех, но выглядела она так, словно сражалась с дикими кошками: прическа растрепана, глаза покраснели от слез, а ночное платье измято и в пятнах.

- Донна Серитер, может быть, вы решите, наконец, поведать, что же привело вас этой ночью в коридор? – черная бровь взмыла вверх, а на лице короля проступило вежливое недоумение: мол, действительно, что достойная леди, занимающаяся воспитанием дофины, делала ночью в таком неподходящем месте?

- Я… я шла.. я хожу во сне, - выпалила донна.

- Врёт, - нисколько не смутившись, сдала донну Серитер дофина. – Она опять за пирожными с кремом ходила.

- На одном из которых я и поскользнулся, - пожаловался Алистер, баюкая несчастную голову. – Какого дьявола вам вообще пришло в голову расшвыривать по полу пирожные? – зло спросил он.

- Я.. я.. – зарядила вновь любительница сладкой выпечки. – Случайно уронила, когда увидела вас в коридоре с покойным герцогом.

- Папа не покойный! – пылко воскликнула дофина. – Он вернулся с того света, потому что хотел обо мне заботиться! Для этого он остался в мире живых и теперь приходит ко мне, и разговаривает со мной, и..

- Я жертва обстоятельств! – взвыла темноволосая неизвестная мне донна. – Он обещал, что я получу.. А-а-а-а, - заголосила она.

- Маркиза де Флоеринь, прекратите выть, - одернул ее король. – Мы все прекрасно понимаем, что заполучи герцог свой трон, вы, наконец, получили бы желаемое.

- А чего она желала-то? – шепотом поинтересовалась я у Алистера.

- Короля, конечно, - ответил он. – Маркиза с ума по нему сходит. Видишь, даже перекрасилась в черный цвет, чтобы соответствовать вкусам величества.

- Так это она? – ахнула я, вспомнив рассказы Лилибет о том, что я ввела моду на худощавых брюнеток без груди. Абсолютно сумасшедшая женщина.

- Истинное произведение искусства, - рыдала маркиза. – В твоих карих глазах хочется утонуть.. А рот! Позволь же впиться в него страстным…

- Маркиза, здесь находятся лица, не достигшие двенадцати лет, - напомнил как нельзя вовремя материализовавшийся в дверях первый министр. – Пожалуйста, держите себя в руках.

- Дигвальд! Никогда еще не был так рад тебя видеть, - воскликнул король. – Возьми на себя донну Серитер и позаботься, чтобы Алистер получил медицинскую помощь. Донну Серитер необходимо посадить под замок, чтобы позднее допросить на предмет участия в деятельности этой вот группы, - он кивнул на герцога и маркизу.

- Медицинскую помощь могу оказать я, - вскинула руку я, на мгновение вернувшись во времена Академии.

А что? Король в безопасности, герцога взяли. Я вообще уже безработная, если так подумать…

Его величество окинул взглядом группу, ожидающую допроса, тяжело вздохнул и отпустил меня.

Алистера я приводила в порядок долго. Сначала пришлось идти в мою спальню за исцеляющими зельями, потом копаться в пузырьках, отыскивая те, что нужны, и, наконец, лечить несчастного ректора.

- Вы сегодня просто герой дня, ректор Левергард, - проверяя рефлексы, похвалила я соратника.

- Ага, герой, - вздохнул он. – Поскользнуться на пирожном… Ты где такой героизм видала вообще?

- Выжил - значит, герой, - пожала плечами я.

Отпустив Алистера восвояси (он заявил, что больше всего на свете сейчас хочет лечь спать и забыть о сегодняшнем вечере и травме, нанесенной ему коварным пирожным с кремом), я убрала зелья по местам и уселась на кровать. Спальня подмигивала мне несусветными оранжево-фиолетовыми цветами, пока я, тяжело вздохнув, не поднялась на ноги.

***

К тому времени, когда его величество пришел в спальню, я уже спала, досматривая невесть какой по счету сон. Он не стал меня будить, а улегся рядом, так что проснулась я в знакомых объятиях, окруженная привычным запахом чистого постельного белья и короля.

- М-м-м.. Доброе утро? – слабо проурчала я, зарываясь носом в подушку.

- Еще какое, - подтвердил он, прижимаясь ближе. – Алистер чувствует себя прекрасно и уже отбыл домой к супруге. Герцог отныне занимает уютные апартаменты с решетками, маркиза отправлена на принудительное лечение, ее помешательство на моей персоне вызывает серьезные опасения, донна Серитер поедет в деревню, проходить терапию трудом и избавляться от пищевой зависимости, а кузина Кора хотя и расстроена, что отец не планировал вернуться в жизнь дочери, а хотел лишь занять трон, рада, что отныне блудный родитель будет в зоне досягаемости. В конце концов, когда отец за решеткой, всегда знаешь, где его можно найти. А вдобавок еще придется Коре искать новую воспитательницу.

- Похоже, герцог не очень внимательный отец, - промурлыкала я, удивляясь, как король столько всего успел и спал ли он вообще сегодня.

- Отвратительный отец, хотя в жизни кузины Коры он появлялся редко даже «при жизни», так что она привыкла к его отсутствию.

- Она не знала, что он планирует убить вас?

- Думала, отец любит ее и вернулся ради нее, - с затаенной яростью, процедил король. – Сам бы убил эту сволочь, но для Коры это слишком. Пусть живет.

- Значит, дело закрыто? – с надеждой и страхом спросила я, пряча лицо в подушку.

- Закрыто, андарен, - подтвердил он. – Торжественно объявляю, что твоя работа в качестве притворной придворной дамы окончена.

- Замечательно, - буркнула я, выскальзывая из-под одеял.

А чего еще я ожидала? Конечно, он сказал то, что и должен был.

Какая же ты дура, Ева!

- И поэтому теперь, - ловко ухватил меня за запястье король и мягко развернул к себе, - я, наконец, могу попросить тебя занять должность моей настоящей фаворитки. Ева, ты станешь моей придворной дамой? К должности прилагается король – одна штука, дофина с вредным характером, дворец, полный отвратительных самодовольных