Призрачная империя - Рина Харос

пробуждались ото сна и не думали, что я смогу нанести удар, проткнув головы деревянными палками, а потом скормить сердца и другие части тела кикиморам, поджидающим свой лакомый кусок, как пес около будки.

Девушка забрала посуду, поставила на стол графин с водой, стакан со сколом и, подмигнув, скрылась за массивными дверями, отделяющими кухню от основного зала, куда начали прибывать гости – позавтракать перед тяжелым рабочим днем. Этот кабак посещали шахтеры и мужики, работающие в полях, для которых утренний прием пищи был сродни любви к матери – единственная святыня в жизни.

Я налил прохладной воды в стакан и выпил его залпом, осторожно поставив обратно на стол. Кругом слышались матерные разговоры, глупые шутки, рассказы о том, как очередной болван провел ночь между ног пышногрудой доярки. Меня едва не вырвало от того, насколько пикантными были эти подробности. Отвернувшись в окно, стал пристально наблюдать за бегущими детьми, спешащими на работу взрослыми, и в груди на мгновение появилось чувство пустоты и одиночества.

Как там Саша?

Может, стоит написать письмо и все рассказать как на духу?

Отмахнувшись от этой мысли, я почувствовал слабое прикосновение к плечу и обернулся. Девушка, разносившая еду, держала в одной руке листок с ценой за завтрак, а другую продолжала удерживать на моем теле. Молча достал мелочовку, вручил и встал, поблагодарив за завтрак. Еда здесь оказалась весьма сносной, по крайней мере свежей. Я решил приходить сюда хотя бы завтракать и обедать, поскольку приготовленное в трактире, где остановился, можно было подавать разве что крысам – все сырое, несоленое, приготовленное абы как и побыстрее. Я не был привередой в еде, но сидеть в углу и грызть сырой картофель не хотелось совсем.

Только я вышел за порог, как меня окрикнул женский голос – следом за мной выбежала та, что разносила еду. На мой удивленный взгляд она поправила копну рыжих волос, смущенно улыбнулась и протянула сдачу.

– Ох, что вы, не стоит. Оставьте себе, может, купите какую-нибудь безделушку.

Но женщина продолжала протягивать руку, стыдливо отводя взгляд.

– Что-то случилось? – решился я задать вопрос, сам не ведая почему. Женщина втянула воздух с такой силой, что казалось, еще немного – и на груди порвется платье.

– Меня зовут Евгения.

– Григорий, – отозвался я, не до конца понимая, чего девушка от меня хочет. На вид ей было не больше тридцати.

– Я… подумала… я заканчиваю в семь, не могли бы мы прогуляться?

Ах вот в чем подвох…

До девяти часов мне надо избавиться еще от парочки диких. Поскольку в городе я был впервые и никого толком не знал, решил составить компанию Жене, цвет кожи которой почти что слился с цветом волос.

– В семь не смогу. В десять часов подойдет?

– Да… я буду… ждать здесь.

Я кивнул, развернулся на пятках и побрел в сторону трактира, где остановился несколькими днями ранее. В голове то и дело мелькали мысли о Саше, и первое, что сделал, когда вернулся в свое временное пристанище, – достал листок бумаги, чернила, перо, сел за стол и долго сидел, думая о том, что же написать.

Банальное «Здравствуй, как проходит твое обучение?» могло вывести Сашу из себя – она всегда говорила, что подобные заискивания подойдут разве что для обделенной мозгами дамочки.

Попросить прощения? Уверен, за это меня четвертуют, как только вернусь домой.

Собравшись с мыслями, плавно заскользил по бумаге, высказывая все, что на душе.

Саша, Сашенька. Признаться честно, даже не знаю, с чего начать. Хотелось бы прокричать о том, что сожалею о случившемся, но вряд ли на тебя это подействует. Ты никогда не верила сопливым словам, чем и раздражала подхалимов.

К твоему, наверное, великому несчастью, я пока жив, здоров и умирать не собираюсь. Да и как могу, не доведя тебя до белого каления своими выходками?

Как ты? Что нового происходит в жизни? Все ли хорошо с Лешей?

Чувствую себя маленьким мальчишкой, которого заставляют первым произнести тост на дне рождения троюродной бабушки по третьему колену отцовской линии (не знаю, есть ли вообще такое родство, но смысл, надеюсь, понятен).

Если перестать устраивать этот цирк, то я безумно по тебе скучаю. Не как друг, а как мужчина, желающий быть рядом.

Я трус и могу признаться в этом.

Дурак.

Идиот.

Болван.

Называй как хочешь, но прошу – читай мои письма и ответь хотя бы на одно.

Азаров.

Я не стал перечитывать письмо, чтобы не возник соблазн что-то переписать или разорвать его в клочья. И ноги сами понесли меня на почту. Когда дело было сделано, вышел на улицу, закурил и затянулся так, что сгорела за раз половина сигареты. Я поднял голову вверх, встретившись с голубым ясным небом с белоснежными облаками, и в кои-то веки ощутил себя приятно опустошенным.

* * *

В восемь часов я завалился в трактир, поднялся на второй этаж и принялся быстрее смывать с себя грязь и пот, кровь бесов. Сполоснул лицо, тело, причесал мокрой пятерней волосы и посмотрелся в зеркало: сносно, испугать Женю не должен.

Возможно, одиночество, а возможно, отсутствие женской ласки сказались не самым лучшим образом – пытаясь заглушить это саднящее чувство, я был согласен на жалкие крохи внимания. Наскоро собравшись, вышел из дома, купил около трактира небольшой букет полевых цветов и пошел на встречу с Женей, которая стояла в назначенном месте, сжимая руками деревянную ручку корзины, откуда доносился аромат свежеиспеченных пирожков с мясом. Слюна непроизвольно выступила во рту, и я чертыхнулся, что последний раз ел утром, когда попрощался с девушкой. В животе заурчало, но я сглотнул подступившую жидкость и, поприветствовав Женю, протянул букет. Ее лицо залил румянец, отчего я почувствовал себя в этот момент почему-то по-скотски. Женщина протянула в ответ корзинку с пирожками:

– Угощайтесь, испекла специально для вас.

– Мы можем перейти на «ты»?

– Да… – с запинкой произнесла Женя, – конечно.

Я взял корзинку в одну руку, а вторую согнул в локте и протянул девушке. Та, как змея, будто того и ожидала, обвила ее своими тонкими изящными пальцами, совсем не походящими на поварские – грубые, мозолистые, все в трещинах. Молчание между нами затягивалось, а мне, к великому стыду, не шли никакие темы для разговора – они постоянно возвращались к Саше, которая осталась одна, и все, что я ей оставил, – дурацкая записка, написанная впопыхах.

– А ты не из наших краев, да? Не видела тебя раньше. – Женя первая начала разговор, за что я был ей благодарен.

– Да, приехал по делам.

– Надолго?