Призрачная империя - Рина Харос

– Они еще слишком слабы, не использовали магию почти два десятилетия, и, чтобы восполнить резерв, уйдет не менее года. Бесы начали вырываться на свободу, рыщут по империи в поисках Александры, чтобы напитаться ее плотью. Ты и без меня знаешь, как свет влеком для тьмы. К тому же ты помнишь мое наставление, которое я дал несколько лет назад? Нужно дать девушке раскрыть порочность, чтобы сущности не тянулись к ее свету, желая навеки оставить у себя. С этим Вильская справляется удачно.

– Продолжайте, – не оборачиваясь, я завел руки за спину и взял чашку с обжигающим напитком, затем сделав пару глотков.

– Очаг бесов – Смоленская губерния. Уничтожив его, разрушишь потенциальную опасность, не всю, но значимую часть.

– Хотите сказать, что я должен уехать в Смоленск и подчинить себе бесов?

– Не подчинить, Григорий, а уничтожить. Твоей крови не хватит, чтобы контролировать всех тварей.

– Где вероятность, что вы не лжете? – грубо перебил я отца Дмитрия, чувствуя, как ладонь начинает жечь от огненной чашки.

– Нигде, но и других вариантов нет. Можешь, конечно, сидеть во дворце Вильских и ждать, когда бесы придут полакомиться твоей любимицей, но не спокойнее ли будет отправиться в проклятое место и извести нечисть?

– Не вы ли, отец Дмитрий, сами обучали меня контролировать сущностей и относиться к ним с лаской и почитанием? – парировал я вопросом вопрос.

– От своих нравоучений, равно как и от слов, не отказываюсь. Но это бесы другого порядка – дикие, необузданные, пробужденные кем-то другим.

Комнату окутала тишина. Каждый думал о своем и не смел выказать сомнительные версии происходящего. Отец Дмитрий медленно попивал уже остывший чай, а я удерживал в руках чашку с такой силой, что сожми побольше – и она упадет на пол осколками.

– Сколько мне придется отсутствовать?

– Все будет зависеть от тебя. Если очаг не перекинулся на другие губернии, то порядка нескольких месяцев. А если зараза пошла дальше…

– Сколько? – Я с грохотом поставил чашку на стол, отчего отец Дмитрий вздрогнул.

– Без малого год.

Глава 41

Александра Вильская

Так дорог сердцу

час прощания

Медленно ступая босыми ногами по зеленому ковру растительности, я вдыхала полной грудью аромат полевых цветов, смешанных с запахом свежести и терпкого вина. Бескрайнее поле пестрело ало-золотистыми оттенками, сквозь него едва пробивалось солнце, заходящее за горизонт. Слабое дуновение ветра подталкивало в спину и развевало длинное платье из шелка лазурного цвета, оно пышными рукавами растеклось по рукам, прикрывая запястья. Каштановые волосы хлестали по лицу, но я продолжала идти вперед, вытянув правую руку и пытаясь ухватить последний луч солнца. Его ласковые прикосновения пробежались по моим пальцам, прежде чем поле окутала тьма. Но она не была пугающей, скорее успокаивающей, убаюкивающей. Несколько бабочек, появившихся из ниоткуда, едва ощутимо прикасались к оголенным ключицам и щекам. Их крылья достигали десяти сантиметров в длину, вытянутое темное тельце в золотистую крапинку едва подрагивало от порыва ветра, который становился все сильнее.

Я продолжала идти, но чувствовала, что каждое движение давалось с трудом. Вцепившись руками в подсолнух, стоящий рядом и выделяющийся на фоне пестрых низкорослых цветов, вырвала его с корнем и попыталась отойти, но не сдвинулась ни на сантиметр. Ноги будто закутали в кандалы, лишая возможности сделать шаг. Страх вцепился в грудь цепкими когтями, заставляя сердце пропускать удары.

– Помогите, – хрипло произнесла я, почувствовав сухость во рту. Прокашлявшись, я хотела позвать на помощь вновь, но вместо слов вырвались лишь несвязные слова. Подсолнух в руках окрасился в алый цвет. С растения стекала вязкая жидкость, напоминающая мед, вокруг которого вилась пара бабочек, пытаясь попробовать нектар. Как только они вкусили напиток, их тела, подрагивая, медленно начали опадать на землю. Крылья превращались в прах, что в неистовом танце начался кружиться в воздухе, оседая на землю.

Всмотревшись в горизонт, я с ужасом поняла, что между растений что-то движется в мою сторону, проминая их и оставляя широкую борозду. Откинув подсолнух, ухватилась пальцами за правую икру и попыталась отодрать ее от засохшей земли, но потеряла равновесие и упала. Я зажмурилась, когда бесформенная тень нависла надо мной, распахнув обезображенную пасть. Выставив руки вперед, пытаясь спастись, мысленно умоляла Бога дать умереть без боли. Я была готова к этому.

Я почувствовала, как невидимый крючок, засевший в душе, дернулся и потянул наверх. Шумно вздохнув, подскочила на кровати и широко распахнула глаза.

– Александра…

Приглушенный голос прозвучал откуда-то со спины. В комнате стоял сумрак, сквозь который не мог пробиться даже лунный свет. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь во всем теле. Тихо вскрикнула, почувствовав, как с пальцев начала стекать вязкая теплая жидкость, а ноги заныли, будто бежала без остановки несколько часов.

– Александра…

Я согнула колени, обхватив их руками, и уткнулась в них лицом, стараясь плакать как можно тише. Прохладные пальцы, кожа которых потрескалась от сильных морозов и жаркого зноя Российской империи, прикоснулись к моим обнаженным плечам и чуть сжали их.

– Со мной ты можешь быть собой и не бояться. Я никому не дам тебя в обиду, Александра… Саша…

Я всхлипнула и, порывисто развернувшись, обхватила сидящего позади Азарова, который охотно принял меня в свои объятия, будто только этого и ждал. Одна ладонь мужчины крепко сжала мой затылок, чуть массируя его, вторая в едва ощутимых прикосновениях проводила по платью, обходя стороной открытые участки кожи. С того утра, когда я распотрошила его цветы и подарила ожерелье прислуге, Азаров пытался со мной заговорить, караулил у комнаты, но теперь я стала его избегать. Так по-детски, признаться честно. Не раз замечала, вставая попить воды ночью, что Гриша сидел около комнаты на полу, облокотившись головой о стену, словно сторожевой пес, и дремал, нахмурив брови. Благо ночью все спали и не видели сего действия, которое могло породить множество слухов. Но сейчас мне хотелось одного – чтобы кошмар стерся из памяти, пусть даже ценой унижений и слез, свидетелем которых стал Азаров.

– Не оставляй… Ты один понимаешь меня.

– Никогда и ни за что.

Будто в доказательство своих слов, мужчина подхватил меня на руки и, медленно встав с кровати, подошел к окну, подставляя мое лицо под блики луны. Я осторожно обвила его шею руками, не боясь, что в покои ворвется отец и увидит нас рядом.

– Поцелуй меня.

– Еще не время.

Укол досады кольнул сердце, но я не стала возмущаться, осознавая, что могу спугнуть мужчину своей напористостью. Мы