Земля воров - Карина Халле

На нас. Ты знаешь, что мы можем доверять только друг другу, но никак не членам синдиката. Они все находятся на содержании у правительства. Эсланд может быть ужасен, но не думай, что другие королевства лучше. Никто не может быть по-настоящему свободным под гнетом своих королей и королев.

— Я тоже волнуюсь, — признаюсь я. Затем успокаивающе улыбаюсь ей. — Вот. Теперь тебе стало легче?

Она сухо усмехается.

— Немного. Главное, чтобы ты понимала, что поставлено на карту.

— Что поставлено на карту? — повторяю я. — Все поставлено на карту. Как всегда. Так было с дня моего рождения.

Мы обе замолкаем. В конце концов, моя тетя начинает рассказывать о том, что я пропустила, пока меня не было, на что жалуются соседи, кто эта новая семья, поселившаяся рядом, не следует ли кафе, в которое мы всегда ходим, поднять цены на пирожные с цветами кактуса. Пока она говорит, Леми дремлет на своей лежанке, а мои мысли витают где-то в другом месте. Я могу вынести только ограниченное количество сплетен, и, честно говоря, после пребывания в Норланде жизнь людей здесь меня больше не интересует. Не то чтобы они сами по себе скучные, но когда ты наконец знакомишься с внешним миром, то начинаешь жаждать большего от окружающих тебя людей.

И, кажется, я жажду Андора больше всего на свете.

Как бы это ни пугало меня, сегодня вечером я просто хочу…

Я просто хочу его.

Я допиваю чашку чая, которую мне приготовила тетя, а затем извиняюсь и ухожу, чтобы проверить, как он там. Брови моей тети взмывают так высоко, что, кажется, вот-вот коснутся потолка. Я точно знаю, о чем она думает в этот момент, и мне все равно. Она и так уже решила, что я сплю с ним.

Можно воплотить это в реальность.

— Я, э-э, пойду прогуляюсь, — говорит моя тетя, неловко откашливаясь. — Оставлю вас наедине. — Она направляется к двери, бормоча под нос: — Уверена, вам это понадобится.

Я не могу сдержать улыбку, когда иду по коридору в ванную. Я не девственница. Я развлекалась с мужчинами, но теперь понимаю, что на самом деле они были просто мальчиками. Сейчас все по-другому. Я чувствую в себе смелость добиваться того, чего хочу — Андора, — и волнение, потому что… ну, это же Андор. Я знаю, что он не отвергнет меня, он дал это понять, но все равно — это он. Это мы, а раньше нас не было. Мы уже пересекали границы, но я чувствую, что это та черта, после которой возврата не будет. После этого все изменится.

И я хочу, чтобы все изменилось.

Думаю, это все, чего я когда-либо хотела.

Я медленно открываю раздвижную дверь из пальмовых листьев и заглядываю внутрь.

— Ты прикрыт?

Пауза, затем я слышу, как он прочищает горло.

— Абсолютно голый.

Ванная комната просторная по сравнению с остальной частью дома, выбрана из-за естественных дренажных отверстий в углах, через которые вся вода стекает в глубины скальной породы. Горят несколько факелов, тени танцуют на стенах из черной лавы, а Андор лежит в ванне, спиной ко мне, так что я вижу только его затылок, его мокрые волосы прилипли к шее.

По мне пробегает дрожь, когда я вхожу в комнату и закрываю за собой дверь.

— Все в порядке? — спрашивает он, слегка поворачивая голову, так что я вижу его профиль, прямой нос и волевую челюсть, освещенные светом факелов. Его голос хриплый, достаточно, чтобы послать новую волну мурашек по моей спине.

— Могло бы быть, — тихо говорю я и начинаю раздеваться, медленно обходя ванну, сбрасываю ботинки, затем рубашку Андора, которую у него одолжила, затем распускаю шнурки на корсете и роняю на пол. Когда я появляюсь перед ним, на мне только прозрачная юбка, а верхняя часть тела полностью обнажена.

Он переводит взгляд на мою грудь, горячий взгляд, от которого его глаза становятся похожими на потускневшее золото, и резко втягивает носом воздух.

— Твоя тетя, она… — запинается он, облизывая губы.

— Она ушла, — говорю я, опуская взгляд на его член, уже наполовину твердый. Я сглатываю от его вида, по мне разливается тепло. Он впечатляет, это очевидно, но я и не ожидала ничего другого от мужчины его статуса и характера.

Мы ничего не говорим друг другу. Нам нечего сказать. Наши глаза, наши тела уже выражают накопившуюся сексуальную неудовлетворенность, которую мы оба испытывали в течение последнего месяца. Хотя внутри я дрожу от нервного напряжения, мне удается каким-то образом расстегнуть юбку, и она падает к моим лодыжкам, теперь мне нечего скрывать.

Сначала я была его пленницей, потом его воровкой, а теперь просто его.

Его взгляд становится обжигающим, когда спускается к моим бедрам, и я держу голову высоко, игнорируя любой стыд, который я могла бы испытывать из-за того, что стою перед ним полностью обнаженной. Я сосредотачиваюсь на чувственном изгибе его губ, на том, как он беззастенчиво пожирает меня глазами, когда я медленно подхожу к нему. Если обычно я испытываю неуверенность, когда обнажаюсь перед кем-то, то с ним этого нет. Он заставляет меня чувствовать себя желанной, он заставляет меня чувствовать себя нужной.

Я вхожу в ванну. Возможно, это не самый изящный момент в моей жизни, но я, по крайнее мере, умудряюсь не упасть.

— Да помогут мне богини, — тихо, хрипло говорит Андор, его голос срывается. Он отодвигается, чтобы освободить мне место, но его не так много.

— Помогут тебе с чем? — спрашиваю я, опускаясь в теплую воду так, что оказываюсь на нем верхом, его член твердый, большой и упирается ему в живот.

Он смотрит на меня так, будто просит пощады, на его лбу пролегли глубокие морщины. Он стискивает зубы, как будто с трудом держит себя в руках. Я чувствую то же самое, как будто вот-вот взорвусь, и когда его большие, сильные руки появляются из воды и сжимают мои бедра, я не уверена, держит ли он меня или разрывает на части.

— Никогда не отпускать тебя, — говорит он хриплым голосом, его пальцы впиваются в мою кожу так сильно, что наверняка останутся синяки, и я начинаю скользить по нему взад-вперед. Даже в воде я сгораю от желания, легко скользя по всей длине его напряженного члена и заставляя его закатить глаза.

Я прикусываю губу и прижимаюсь к нему, одной рукой держась за край ванны, а другой — за его плечо. Моя грудь покачивается рядом с его лицом, полная и тяжелая, и его взгляд плавится, когда он смотрит на нее, а