Смерть за стеклом - Бен Элтон

– Но это, конечно, не Воггл, – бесстрастно продолжал инспектор. – Если бы такой заметный парень пролез в дом, мы бы, наверное, поняли. Хватит гадать! Давайте подумаем о мотиве. Какие бывают мотивы преступлений? Во-первых, ненависть. Именно она заставляет людей убивать. Но в ходе расследования я выяснил, что истинной ненавистью омрачены отношения только одного человека к другому. И не внутри дома, а снаружи. А именно: главного режиссера передачи Боба Фогарти к продюсеру Джеральдине Хеннесси.

Колридж указал на темное окно в стене студии высоко над головой зрителей.

– Вот там сидит режиссерская команда «Любопытного Тома». И ею руководит человек, который считает Джеральдину Хеннесси шлюхой от телевидения. Он так и выразился в разговоре с одним из моих офицеров. Заявил, что ее работа ведет к краху телевидения и профессии, которую он любит. И поэтому он желает Джеральдине провала. Но и он не убивал Келли.

Колридж почувствовал легкое нетерпение в толпе и понял, что выдыхается. Теперь его хватит ненадолго. Но это не имело никакого значения, потому что дверь студии отворилась, в нее проскользнул Хупер и, давая знак, что все в порядке, поднял вверх большие пальцы.

Джеральдина не заметила, как широко улыбнулся инспектор, потому что счастливо улыбалась сама: чокнутый полицейский трепался уже пять с половиной минут, заработал ей еще одиннадцать миллионов долларов и, судя по всему, не собирался закругляться. Но вскоре этой улыбке предстояло исчезнуть.

– Итак! – эффектно воскликнул Колридж. – Теперь мы знаем, кто не убивал беднягу Келли. Теперь пора установить, кто же ее все-таки убил. В этом ужасном доме ничто не происходило без ведома, согласия и подтасовок продюсера. Даже такое грязное дело, как убийство. Хорошенько это запомним. Потому что убийца – вы, миссис Хеннесси! – он указал на Джеральдину, и камеры повернулись вслед за его жестом.

Тюремщица обомлела, когда на нее нацелились линзы объективов.

– Вы, должно быть, спятили, – выдавила она.

– Я? Что ж, миссис Хеннесси, вы в этом разбираетесь, вам и карты в руки.

Триша принесла в режиссерскую пластиковый пакет с видеозаписями и что-то прошептала на ухо Бобу Фогарти.

– Мне нельзя сейчас отлучаться, – возразил он.

– Я прикрою, – живо откликнулась его помощница Пру. Она всю жизнь дожидалась этого шанса.

– Боюсь, что вынуждена настаивать, – повторила все так же на ухо Триша.

Боб поднялся, прихватил с собой огромную плитку молочного шоколада, и они оба вышли из аппаратной. А Пру заняла место главного режиссера за пультом.

– Камера четыре, – произнесла она в микрофон. – Медленный наезд на Колриджа.

Тем временем внизу на подиуме объект режиссерского внимания несся дальше на всех парах.

– Сейчас я все объясню. Но сначала рассмотрим мотив. – Инспектор стоял приосанившись, стал как будто выше и говорил решительным тоном. Он казался таким не только потому, что наконец пустил в ход так долго дремавшие актерские ресурсы. Колридж понимал: от его уверенности в себе зависел успех всего расследования. Джеральдина должна поверить, что игра окончена.

– Мотив обычный, самый древний из всех: это не любовь и не ненависть, а обыкновенная алчность. Келли Симпсон умерла для того, чтобы разбогатела миссис Хеннесси. Все предрекали провал третьей серии «Под домашним арестом». Воггл на какое-то время приковал внимание зрителей. Но истинный успех принесла смерть несчастной девушки и превратила программу в самое грандиозное шоу в истории телевидения. Не отрицайте, вы ведь предвидели успех.

– Безусловно, – ответила Тюремщица, – но это не значит, что убивала я.

Внезапно Джеральдина обнаружила, что осталась одна. Прорвавшиеся в студию молодые везунчики из толпы и подчиненные Тюремщицы отодвинулись назад и образовали широкий круг. А она, словно львица в западне, оказалась в его середине, в фокусе трех студийных камер, которые прицелились в нее, будто в загнанного на охоте хищника.

Стоявший внизу, на подиуме, рядом с Хлоей и «арестантами» инспектор вызывающе на нее посмотрел.

– Вы вели себя умно. Дьявольски жестоко, но очень умно. А звездный час пробил в тот момент, когда вы отказались от первого куша, который принесло вам убийство Келли. Я очень удивился, когда Боб Фогарти рассказал, как вы бушевали, узнав о потере. Сколько там было? Миллион или два? Не велика цена, чтобы отвести от себя подозрения. Тем более что потом вы, не хуже вампира, высосали из своей жертвы сотни миллионов долларов.

– Полегче на поворотах, старший инспектор, – предостерегла Джеральдина. – Мы в прямом эфире, и весь мир смотрит, как вы строите из себя дурака.

Упоминание о деньгах вернуло ей силу духа. Обвинения полицейского на миг выбили ее из колеи. Но Тюремщица не видела для них никаких оснований, тем более серьезных улик. А драма тем временем продолжала раскручиваться, и новые бырыши капали в ее карман.

– Грозите сколько угодно, миссис Хеннесси, – парировал Колридж. – Я намерен доказать, что убийца – вы, и позабочусь, чтобы вас наказали по всей строгости закона. Да будет вам известно, что уже в ночь преступления я понял, что дела обстояли вовсе не так, как представлялось на поверхности. Несмотря на ваши поразительные усилия, было много натяжек. Почему оператор Ларри Карлайл, единственный человек, который видел, как закутанный в простыню убийца направился вслед за Келли в сторону туалета, полагал, что тот появился через две минуты после того, как девушка вылезла из парилки, а те, кто смотрел видео, легко установили, что разрыв составлял около пяти минут?

– Ларри Карлайл оказался…

– Вы хотите сказать, не слишком надежным свидетелем? Совершенно с вами согласен. Но в данном случае на него можно положиться. Иначе откуда взялось столько крови? Как-то уж очень быстро натекло из ран убитой Келли. Это удивило и врача и меня. Перефразируя нашего великого барда с берегов Эйвона,[65] кто бы мог подумать, что в девушке так много крови. Невероятно много для двух минут, которые якобы прошли с момента убийства до вашего появления. Но вполне нормально, если допустить, что, как утверждал Карлайл, прошло не две минуты, а пять.

– Дерьмовая кровь не у всех течет с одинаковой скоростью! – вспылила Джеральдина, на секунду забыв, что передача идет в прямом эфире.

– В таком случае вспомните о рвоте, – предложил инспектор. – Келли выпила лишнее и бросилась в туалет. Но на экране мы видели, что там она просто села на сиденье унитаза. Не вызывает сомнений, что унитаз был тщательно вымыт. Но вот что удивительно: на сиденье обнаружены пятна рвоты. Откуда они могли взяться? Я снова пересмотрел запись и установил, что Келли не тошнило – она просто сидела. Однако остатки рвотной массы у нее во рту и рвоты на сиденье совпадают. Значит, девушку вырвало. Но на пленке мы этого не видели.

Наверху в режиссерской Пру по-настоящему ликовала. Она сидела за пультом главного, вела прямой эфир без всякого сценария и, отдавая четкие, отрывистые указания потрясенным операторам, демонстрировала разворачивавшиеся в студии события так, как подсказывало вдохновение. Пру быстро отреагировала на слова Колриджа и, затребовав запись убийства Келли, монтировала куски с основным видеорядом. Зрители во всем мире снова увидели, как несчастная девушка вошла в туалет. Но знакомая сцена в новом контексте получила совершенно иное значение.

А в студии тем временем продолжалось захватывающее противоборство.

– Далее я обратил внимание на записанный в момент убийства звук. До этой сцены все, что говорилось внутри темного пластикового ящика, было вполне различимо и, должен добавить, не делает чести находящимся здесь господам. – Колридж повернулся к бывшим «арестантам». – Стыдитесь! Вы же люди, а не животные.

– Меня там не было, – испугалась совсем как школьница Лейла. – Меня уже выселили. Это не я!

Инспектор говорил так властно, что и остальные семеро, включая Газзу, вместо того чтобы послать его подальше, густо покраснели и смущенно переминались с ноги на ногу.

– Но я отвлекся, – извинился он. – Парадокс заключается в следующем: пока Келли находилась в парилке, мы слышали, о чем говорилось внутри. Но как только она вошла в туалет, звук стал неразборчивым, превратился в смазанный фон всеобщего бормотания. Спрашивается, почему мы больше не различали отдельных голосов?

– Потому что эти гаврики в парилке успели нажраться до полной одури, тупоголовый ты му… – Джеральдина прикусила губу. Она понимала, что у Колриджа нет никаких доказательств. Так что нечего заводиться.

– Не думаю, миссис Хеннесси, – возразил инспектор. – Маловероятно, чтобы семь человек одновременно потеряли дар речи! В таком случае в чем же дело? Напрашивается единственный вывод: то, что мы слышали на пленке, происходило не в парилке. Сфабриковавший запись не хотел, чтобы в момент преступления звучала разборчивая речь, потому что убийца заранее не знала, кому суждено умереть. Странно, не правда ли, если бы мы услышали голос «арестанта», который к тому моменту был уже убит. Не в этом ли причина, что фонограмма записи настолько смазана?