Смерть за стеклом - Бен Элтон

Сэлли отвела глаза и ничего не ответила. Она вспомнила мать, которая провела в тесной клетушке почти все последние двадцать лет.

– Позвольте вас заверить, что ни единой секунды я не верил, что убийца – вы. У вас не было ни намека на мотив, кроме пресловутой семейной истории, повторение которой с такой удивительной точностью само по себе невероятно. К слову сказать, не так уж мало людей страдают наследственными душевными расстройствами. Вот и устроительница вашей программы может это подтвердить. Правда, миссис Хеннесси?

– А? – встрепенулась Джеральдина. Она наслаждалась речью инспектора, но отнюдь не горела желанием лично принимать участие в спектакле.

– Мои коллеги разговаривали с вашими подчиненными и доложили мне, что оба раза, когда Сэлли и Мун начинали бурно спорить по поводу жизни в лечебницах для душевнобольных, вы замечали, что девушки явно не представляют порядки в подобных заведениях. И тут же толково объяснили, что и как там на самом деле. Складывается впечатление, что вы основывались на личном опыте? – Колридж снова взглянул на дверь. Никого. Надо молоть языком дальше.

– Что ж, вы правы, – проговорила Джеральдина в микрофон на моментально повернувшемся операторском кране. Ее команда действовала, подчиняясь интуиции. – Моя мама тоже была не того. И отец шизик. Так что, Сэлли, я вполне понимаю ваши переживания.

– Охотно верю, – отозвался инспектор. – Тем более что медики утверждают: если оба родителя страдают серьезной психической нестабильностью, вероятность того, что ребенок унаследует их недуг, – тридцать шесть процентов.

Тюремщице совсем не светило прилюдно полоскать свое грязное семейное белье, но за два миллиона долларов она готова была потерпеть. Колридж снова повернулся к подозреваемым.

– Я надеюсь, Сэлли, что вы усвоили ужасный урок: не следует бояться собственного прошлого. Вы не убивали Келли Симпсон. Но вы чуть-чуть не угробили саму себя. А вашу невиновность я намерен вскоре доказать.

Его реплика вызвала дружный вздох толпы. Инспектор развлекал людей как умел.

– А пока не заняться ли нам остальными? Мун, это случайно не вы убили несчастную Келли? Вы ведь лгунишка – мы это знаем из записей. Зрители не слышали истории о том, как вас хотели изнасиловать, а я слышал. Вы ее сочинили, чтобы отобрать у Сэлли очки. Сдается мне, что женщина, способная на такую чудовищную, циничную ложь, может солгать и в другом, например, скрыть, что кого-то убила.

Камера повернулась к Мун.

– Быстрый наезд! – приказал в микрофон Боб Фогарти.

Лицо Мун моментально покрылось испариной.

– Какого хера… – начала она.

– Пожалуйста, выражайтесь корректно, – упрекнул ее Колридж. – Мы все-таки в прямом эфире. И не стоит так переживать: если бы на свете было столько же убийц, сколько лгунов, давно не осталось бы в живых ни одного человека. Вы не убивали Келли.

– Я в этом уверена, – отозвалась Мун.

– А я не могу похвастаться, что в ходе расследования испытывал такую же уверенность. Даже Лейла попадала под подозрение.

Камера выхватила потрясенное лицо Лейлы.

– Что?

– Да, да. То, что произошло в доме, казалось настолько невероятным, что временами я представлял, как вы проникаете внутрь через вентиляционный люк. Ведь все видели, как Келли сначала проголосовала против вас, а потом расцеловала на прощание. Ее поступок не мог не уязвить такую гордую женщину, как вы.

– Все правильно. Она меня сильно обидела, – ответила Лейла. – Мне стыдно говорить, но когда я узнала об убийстве, то в первое мгновение обрадовалась тому, что Келли умерла. Ужасно, правда? Но сейчас я нашла себе поддержку, и это здорово помогает.

– Успехов, – буркнул Колридж. – Скажем прямо: в современном мире нет такой ситуации или такого обстоятельства, которое бы не выиграло от чьей-то поддержки. Дело в том, что вы эгоистка, Лейла. Но я уверен, что рано или поздно сумеете найти человека, который вам скажет, что вы имеете на это полное право. – Инспектор вложил в свои слова как можно больше сарказма, но ни Лейла, ни публика его не поняли. Толпа начала аплодировать, решив, как и Лейла, что это тоже поддержка в духе всех любящей и всех ободряющей Опры.

– К тому моменту, когда умерла Келли, Лейла давно покинула дом, – продолжал инспектор. – Но Гарри оставался там. Я не ошибаюсь, Газза? Так как насчет вас? У вас, несомненно, возникло желание кое с кем расквитаться. После того, как Келли на всю страну поучала вас, что такое отцовский долг, у вас явно появился мотив. Уязвленная гордость нередко и в прошлом служила причиной преступлений. Но мне показалось, что вы не способны на подобный риск. Теперь Хэмиш. Одному вам известно, что произошло между вами и Келли, когда вы оба в подпитии отправились в хижину в саду. Может быть, Келли было о чем порассказать и вам повезло, что мы никогда об этом не узнаем? А вы хотели заставить ее замолчать и, может, поэтому сели рядом в той ужасной парилке.

Хэмиш ничего не ответил, только затравленно посмотрел на Колриджа и прикусил губу.

– Возможно, вы в самом деле заткнули ей рот. Но убивали не вы. Так кто же? Может быть, Дэвид? – Колридж повернулся к красавцу, который, несмотря на все пережитое, держался надменно и гордо. – У вас с Келли была общая тайна, которую вы хотели скрыть. И решили – ее смерть отведет от вас опасность разоблачения.

– Ради бога, я не…

– Знаю, знаю, вы не убивали, Дэвид. Но вам от этого не легче: в ходе расследования весь мир узнал вашу тайну. Теперь вам вряд ли удастся осуществить свою мечту.

– Ничего подобного. Мне поступило несколько очень интересных предложений, – запальчиво возразил актер.

– В том же духе, что и раньше? Мой вам совет – посмотрите правде в лицо. Жизнь, в конечном счете, не такая плохая штука.

Дэвид метнул на него яростный взгляд, а Колридж снова покосился на дверь студии. Ни Патриции, ни Хупера. Сколько еще времени он сумеет отвлекать на себя толпу? У него кончались подозреваемые.

– Дервла Нолан, – эффектный жест в ее сторону. – Я всегда насчет вас сомневался.

– И до сих пор сомневаетесь, старший инспектор? – Ее зеленые глаза сердито блеснули. – Позвольте узнать, почему?

– Потому что вы вели нечестную игру, решились на мошенничество и вступили в контакт с оператором Ларри Карлайлом. Потому что в парилке ближе других сидели к выходу и могли незаметно вылезти наружу. Потому что отчаянно нуждались в деньгах. Потому что вас уверяли, что в случае смерти Келли победительницей станете вы. Недурные косвенные улики, мисс Нолан. Умелый обвинитель не преминул бы ими воспользоваться!

– Это безумие, – пробормотала Дервла. – Мне нравилась Келли. Я ее…

– Но в конечном счете выиграли не вы, мисс Нолан, – жестко перебил ее инспектор. – Выиграл Джейсон. Победителем в итоге оказался старина Джаз. Всеобщий приятель и хохмач, он, как и вы, занимал выгодное место в парилке и мог незаметно выскользнуть наружу. Это его ДНК обнаружили на простыне, которой воспользовался убийца. Не для того ли вы нацепили ее на себя, чтобы замести следы? Признайтесь откровенно, Джейсон, могли бы вы победить, если бы Келли осталась в живых?

– Эй, погодите! – возмутился Джаз. – Вы же не станете утверждать…

– Отвечайте на вопрос! Если бы Келли не умерла в тот вечер, когда прошмыгнула мимо вас в парилке, а вслед за ней последовал неизвестный преступник, как вы считаете, этот чек принадлежал бы вам или на нем красовалось ее имя?

– Ну, не знаю… возможно, вы правы. Но это вовсе не означает, что убил я.

– Совершенно справедливо, Джаз. Не означает. Потому что никто из вас ее не убивал.

Его заявление произвело колоссальный эффект. Колридж разрывался надвое. Он понимал, что невозможно дольше тянуть с уликой. Но в то же время наслаждался каждой секундой своего великого дня.

– Вы все невиновны! Никто из тех, кто находился в парилке, не убивал Келли.

– Неужели Воггл? – закричала Дервла. – Я догадалась! Он нас всех ненавидел и решил отомстить и нам, и всей передаче!

– Ха! – отозвался инспектор. – Ну, конечно, наш великий конспиратор Воггл! Самая распространенная ошибка в ходе расследования – и моя, кстати – заключалась в том, что подозревали оставшихся в доме. А из бывших, если не Лейла, то кто? Ну конечно, – Воггл! Анархисту и диверсанту раз плюнуть подкопаться под дом, проникнуть внутрь и отомстить программе и девушке, которая сначала проголосовала против него, а затем предложила утешительную лепешку с патокой!

Студия буквально взорвалась. Весь мир повторял одно и то же: «Значит, все-таки Воггл! Злобный истязатель несовершеннолетних девочек превзошел самого себя!»

– Но это, конечно, не Воггл, – бесстрастно продолжал инспектор. – Если бы такой заметный парень пролез в дом, мы бы, наверное, поняли. Хватит гадать! Давайте подумаем о мотиве. Какие бывают мотивы преступлений? Во-первых, ненависть. Именно она заставляет людей убивать. Но в ходе расследования я выяснил, что истинной ненавистью омрачены отношения только одного человека к другому. И не внутри дома, а снаружи. А именно: главного режиссера передачи Боба Фогарти к продюсеру Джеральдине Хеннесси.