Пятьдесят на пятьдесят - Дик Фрэнсис

— А как же моя жена? — спросил я.

— Отпущу ее, но прежде должен убедиться, что ты привез все, — ответил он.

— Нет, так не пойдет, — сказал я. — Хочешь получить свое, подваливай сюда. И тогда я поменяю барахло на жену.

— Обмен? — спросил он.

— Вот именно, — ответил я. — Обмен.

Он расхохотался.

— Мистер Тэлбот, это вам не кино про шпионов. Бросайте вещи на землю и проваливайте.

— Не пойдет, — твердо ответил я. — Хочу, чтоб ты вернул мне жену сейчас же. Немедленно!

Он не ответил, и я уже начал опасаться, что больше не услышу его голоса. Но затем на дороге появился маленький серебристый автомобиль, медленно подъехал и остановился ярдах в тридцати от меня.

Дверца со стороны водителя отворилась, Киппер вышел и встал рядом с хетчбэком. Потом поднес телефон к уху.

— Где мои вещи? — спросил он.

Я отворил дверцу «Вольво», вышел, тоже встал рядом с машиной. И тоже поднес мобильник к уху.

— Где моя жена?

Он полез в машину, нагнулся и вытянул Софи с заднего сиденья. Теперь она стояла рядом с ним. Руки заведены за спину, наверное, связаны, голову покрывает нечто вроде наволочки.

— Сними эту дрянь у нее с головы, — приказал я.

Он стянул наволочку, и Софи заморгала, яркие лучи заходящего солнца ослепили ее. Он держал ее перед собой, придерживая правой рукой за плечо. В шею Софи упирался кончик двадцатисантиметрового лезвия.

— Где мои вещи? — снова спросил он по телефону.

Я слышал, как сердце бешено колотится в груди. Сунул руку в машину, достал полотняную сумку, поднял.

— Покажи, что в ней, — сказал он.

Я медленно вытащил из сумки пачку банкнот. Поднял над головой, потряс. Банкноты были мелкие, в основном десятки и двадцатки, но оттуда, где он стоял, их вполне было можно принять за купюры по пятьдесят фунтов и даже за австралийские сотенные банкноты.

— Покажи устройство, — сказал он.

От волнения во рту у меня пересохло. Я убрал деньги в сумку и осторожно вытащил пульт управления от телевизора. Поднял его над головой, показал ему. С этого расстояния пульт вполне мог показаться небольшой черной коробочкой примерно того же размера и формы. Я затаил дыхание, затем с той же осторожностью опустил пульт в полотняную сумку.

— А чипы где? — осведомился он.

Я достал прозрачный пластиковый пакетик с зернышками риса. Даже сам я вряд ли отличил бы их от настоящих. А уж он с расстояния тридцати ярдов — тем более. И я бросил пакетик в хозяйственную сумку.

— А вот лошадиные паспорта, — сказал я и помахал над головой буклетом с инструкциями по эксплуатации телевизора, так чтоб он не смог как следует разглядеть. — Теперь освободи мою жену.

— Иди туда и поставь сумку на землю. — И он указал на здание справа от меня. От него оно находилось слева.

Я бросил буклет с инструкциями в сумку, прошел пятнадцать или двадцать шагов к тому месту, что он указал. Опустил сумку на землю, сам встал рядом с ней. Я все еще находился ярдах в двадцати или около того от него и Софи, которую он продолжал придерживать за плечо. Лезвие ножа у ее шеи сверкало на солнце.

— Теперь обратно в машину, — скомандовал он по телефону, хотя я и без этого прекрасно его слышал.

— Пусть моя жена отойдет от тебя, — сказал ему я. — Как только начнет отходить, я пойду к машине.

— Нет, мистер Тэлбот, вы явно смотрели слишком много шпионских фильмов, — усмехнувшись, заметил он.

Может, его и забавляло сходство того, что происходило, со шпионским фильмом, но мне было не до смеха. Особенно с учетом того, что пульт управления от телевизора играл в нем роль микрокодера (он же электронное считывающее устройство), а обыкновенные рисовые зернышки в пакетике — роль специально запрограммированных чипов. И уж определенно не когда жизнь моей жены зависела от того, правильно ли все эти вещицы заучили свои реплики.

— Отпусти жену, — твердо сказал я ему, — и барахло твое. — И я кивком указал на полотняную сумку.

Видно, овладение этими предметами стало дня него навязчивой идеей. Он вожделенно уставился на сумку. Потом отнял лезвие ножа от горла Софи и слегка подтолкнул ее к моей машине. Я выждал, пока она не отойдет от Киппера на несколько шагов, затем медленно, следя за каждым его движением, направился к «Вольво».

Он обошел свою машину спереди и устремился к сумке.

Софи находилась примерно на полпути к моей машине, но шла, как мне казалось, слишком медленно. На лице после освобождения от объятий Киппера читалось облегчение, она явно не осознавала до конца всю опасность ситуации.

Как было бы хорошо, если б у Софи было время спокойно подойти и сесть на пассажирское сиденье, но Киппер находился в двух шагах от сумки. Ему достаточно одного взгляда на ее содержимое, чтобы понять: пульт дистанционного управления от телевизора на моей кухне вовсе не является, вопреки его ожиданиям, микрокодером, или считывателем чипов.

— Беги, Софи! — крикнул я. И одновременно метнулся к «Вольво» и распахнул заднюю дверцу. Софи побежала. Я бросился ей навстречу, подхватил и буквально забросил на заднее сиденье. Захлопнул дверцу и оказался в машине прежде, чем Киппер понял, что его надули. Бросил мобильник на сиденье рядом, захлопнул дверцу и запер ее.

Первый этап плана прошел как по маслу. Теперь оставалось убраться отсюда как можно быстрей, в безопасное место. Я завел мотор, воткнул передачу и, резко рванув с места, промчался мимо серебристой машины Киппера на бешеной скорости, так что даже задние колеса занесло.

Я видел, как он кричал мне что-то вслед, но не слышал, что именно, да и знать не хотел. Затем он бросился к своей машине, и довольно скоро, когда я ждал зеленого света на перекрестке с Бирмингем-роуд, в зеркале заднего вида возник серебристый хетчбэк. Он надвигался с угрожающей скоростью, а затем догнал и толкнул мой «Вольво» вперед, прямо наперерез большому белому фургону.

Я зажмурился и ждал столкновения, но каким-то чудом водителю фургона удалось избежать его — он резко вывернул руль и с визгом покрышек и воем клаксона обошел меня справа. Он и не думал тормозить или сбрасывать скорость и промчался дальше, по направлению к А46.

Софи так и лежала на заднем сиденье с руками, связанными за спиной черной пластиковой лентой.

— Что происходит, Нед? — Голос звучал на удивление спокойно, особенно для человека, которого только что держали с ножом, приставленным к горлу. «Где же паника, где страх», — подумал я.

Но, как выяснилось чуть позже, настоящий страх поджидал нас впереди.

Глава 24

Думаю, если б существовал такой вид соревнования, как гонки на легковушках по автострадам и узким шоссе Варвикшира, старый «Вольво 940» с объемом двигателя 2,3 и турбонаддувом был бы самое то, что надо. Недаром же в лучшие времена эту машину прозвали танком.

На перекрестке с А46 я пытался сообразить, куда ехать дальше. Киппер в своей серебристой машине висел у меня на хвосте, я чувствовал, как содрогается «Вольво» всякий раз, когда он ударял меня в задний бампер. Если поехать по М40, движение там плотное, к тому же полно светофоров на перекрестках и съездах. Если поехать по А425 к Бирмингему, там тоже через каждые несколько сотен ярдов светофоры. И я решил свернуть вправо, на А46, дорогу, ведущую к Кенилворту и Ковентри.

Я свернул так резко, что мобильник соскользнул с сиденья и провалился в зазор между ним и дверцей. Вот чертова штуковина! Я хотел позвонить по нему в полицию, но теперь, чтобы достать его, придется останавливать машину. А делать этого сейчас категорически нельзя.

Киппер продолжал висеть на хвосте, пристраиваясь то с одной стороны, то с другой — ну прямо как назойливое насекомое. Два раза он так сильно бил в бампер, что я боялся потерять контроль над управлением, и «Вольво» так и мотало из стороны в сторону, пока он летел к двойной развязке на А46.

Несмотря на эту тряску и мотание, Софи все же удалось сесть. Я улыбнулся ей в зеркало заднего вида. Она смотрела на меня расширенными от страха глазами.

— Можешь развязать меня? — спросила она.

— Только не сейчас, дорогая. У меня обе руки заняты, веду машину.

Тут «Вольво» вновь содрогнулся, хетчбэк Кипера ударил сзади. И Софи улеглась на заднее сиденье.

К счастью, по вечерам движения на А46 было мало, и я резко вдавил педаль газа. Скорость перевалила за девяносто миль в час, но мне все никак не удавалось оторваться от машины Киппера — пристал как банный лист. Дважды он пытался поравняться со мной, но я выворачивал руль и не пускал его, заставляя отступить. Дорога в этом месте была двухполосной в обоих направлениях, но я знал, что после следующего перекрестка она превратится в трехполосную. И тогда сдерживать его натиск станет нелегко.

Вот бы встретить сейчас полицейскую машину, но, как водится обычно в таких случаях, не было видно ни одной.