Пятьдесят на пятьдесят - Дик Фрэнсис

Я встал у ограждения рядом с мужчиной, который, судя по всему, и был Майлзом Карпентером. Он улыбался, как кот, наевшийся сметаны.

— Отличная работа, мистер Карпентер, — сказал я.

Он обернулся ко мне.

— Спасибо, — ответил он с сильным ирландским акцентом.

— Славная лошадка, — заметил я, кивком указав на парадный круг, но, по правде говоря, ничего хорошего или славного в ней не было. В отличие от других лошадей, чьи ухоженные крупы так и лоснились на солнце, шкура победителя выглядела тусклой, короткая жесткая шерсть не расчесана и местами даже свалялась. Хвост весь в колтунах, копыта не чищены и не отполированы, как положено беговым лошадям. Вообще-то больше всего эта лошадь походила на старую клячу. Наверное, именно поэтому соотношение цен было столь высоким. Кому захочется ставить на лошадь, которая даже на парадном круге выглядит черт знает как? Да и вообще на лошадей, которые выглядят скверно, а значит, и бежать хорошо не могут.

Впрочем, внешность бывает обманчива.

— Да, — с широкой улыбкой ответил он и приблизился на шаг. — Думаю, он станет у нас чемпионом.

И тут я произнес тихо, но вполне отчетливо:

— Это, судя по всему, Ориентел Сьют, верно?

Улыбка тотчас исчезла с его лица.

— А ты, — продолжил я, — сдается мне, Пэдди Мёрфи?

— Ты кто такой? — грубо рявкнул он в ответ, подошел вплотную и уставился мне прямо в глаза.

— Просто друг, — с улыбкой ответил я и немного отстранился.

— И чего тебе надобно?

— Ничего, — сказал я. Развернулся и отошел, оставив его в полном недоумении.

Он уже дал мне то, что я хотел. Подтверждение, что Ориентел Сьют превратился в Крикета Хиероу. Хотя не слишком-то она мне была нужна, эта информация.

Надо полагать, что настоящего Крикета Хиероу уже нет в живых. Подмену на Ориентела Сьюта совершили с помощью австралийских поддельных чипов, а потом убили лошадь и получили крупную выплату по страховке.

Если честно, смерть Крикета Хиероу не являлась такой уж большой потерей для мира скачек. Я просмотрел данные по нему на сайте «Рейсинг Пост». Выступал он всего восемь раз, всегда в плохой компании, и всякий раз приходил последним или предпоследним. Официальный его рейтинг был так низок, что располагался скакун в самом конце списка. Но теперь все может измениться.

Лошадь, бежавшая под кличкой Крикет Хиероу, являлась на самом деле Ориентелом Сьютом. И одно можно было сказать наверняка: Ориентел Сьют никогда бы не начал забег со стартовой расценки сто к одному. Уже не говоря о том, что никогда бы не стал принимать участия в скачках с соперниками невысокого класса в Бангор-он-Ди тихим июльским днем в понедельник.

Я подумал о фотокопиях двух лошадиных паспортов, которые обнаружил в потайном отделении отцовского рюкзака. Один из них был выписан на Ориентела Сьюта. А второй принадлежал лошади по кличке Крикет Хиероу, и я был поражен сходством отметин и завитков волос этих двух лошадей, зафиксированных в диаграммах.

Теперь непременно буду искать эту новую звезду по кличке Крикет Хиероу в списках участников скачек.

— И ты называешь это «поквитаться»? — громко спросил Ларри Портер, когда я вернулся на место.

— Что разорался, дурак? — прошипел я в ответ.

— Но ведь не сработало, черт бы вас всех побрал, — произнес он чуть тише.

— Я ведь не могу сделать так, чтобы фаворит выигрывал всякий раз, верно?

— Он и не выиграл, дьявол его раздери, — ответил он. — Мы с Норманном приняли столько бабок за эти последние минуты, что могли разориться, точно тебе говорю.

Норманн Джойнер стоял рядом с Ларри и усердно кивал в знак согласия.

— Но ведь не разорились же, — с улыбкой заметил я. — Так чего возмущаться? Оба внакладе не остались, верно?

— Только не благодаря тебе, — проворчал Ларри в ответ.

— Так что больше мы на такие авантюры не подписываемся, — сказал Норманн.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Меня это устраивает.

— Эти ребята из больших фирм будут ржать на всем пути к банку, — не унимался он.

— Зато они потеряли те деньги, которые ставили у нас в последний момент, — сказал я.

— Сущие крохи, друг, сущие крохи. Они сохранили все деньги, поставленные идиотами на фаворита в больших городских конторах.

Что верно, то верно. Но я знал одну фирмочку, где сейчас не до смеха.

Ребята из «Тони Бейтмен (Тёрф Экаунтантс Лтд.)», дочерней букмекерской конторы «ХРФ Холдинг Лтд.», сотрудниками которой были громилы в ботинках с железными набойками, наверняка не станут смеяться по пути к банку.

У «Тони Бейтмен» была разветвленная сеть из более чем пятидесяти букмекерских контор, как в Лондоне, так и на юго-востоке Англии. Я просмотрел все их адреса в Интернете.

Если все прошло по плану, ровно за пять минут до начала забега и через одну минуту после того, как мы вырубили на ипподроме всю электронику, тридцать приятелей Луки и Дугги из клуба для малолетних правонарушителей в Вайкомб должны были разбежаться по разным отделениям этой фирмы и сделать ставки по двести фунтов каждая. Причем ставки делались не на фаворита, но на аутсайдера, лошадь по кличке Крикет Хиероу, при соотношении сто к одному. Поскольку именно такова была стартовая расценка этой лошади.

И вот сейчас, если все прошло как надо, каждый из них забирает свой выигрыш в размере двадцати тысяч фунтов, что составит в целом шестьсот тысяч. И все эти ставки, сам того не ведая, финансировал Киппер, убийца с близко посаженными глазками, отдав шесть тысяч наличными — часть денег, что хранились в синих пластиковых упаковках под подкладкой красно-черного рюкзака моего отца.

Заключить сделку с малолетними правонарушителями было просто. Лука с Дугги выдали каждому по двести фунтов наличными и адрес одного из подразделений «Тони Бейтмен». Они также дали четкие инструкции. Идти в букмекерскую контору по указанному адресу и ровно в четыре двадцать пять поставить на лошадь по кличке Крикет Хиероу двести фунтов. Если лошадь проиграет, они должны просто уйти, проклиная свою невезучесть, и держать язык за зубами. Если побеждает, тогда им следовало забрать свои выигрыши — четверть из этой суммы оставалась ребятам. Остальные три четверти Лука с Дугги должны были забрать у них сегодня же вечером. Оставалось лишь надеяться, что все тридцать ребят не нарушат условия договора, хотя в глубине души я был уверен, что некоторые из них просто прикарманят двести фунтов, думая, что лошадь проиграет.

Однако большинство все же разместят ставки, причем одна-единственная ставка в двести фунтов на лошадь, которая идет в соотношении сто к одному, в принципе, не должна вызвать особого подозрения в каждой отдельной букмекерской конторе. И даже если бы в головном офисе вовремя умудрились заметить, что на явного аутсайдера поставлено в общей сложности шесть тысяч фунтов, они все равно были бы бессильны изменить изначальную стоимость. Тут свою роль сыграли глушитель мобильной связи Ларри и вирус, запущенный Лукой на сервер Интернета. Немало поспособствовал успешному осуществлению операции и Дугги, так ловко вырубивший телефонную связь.

— Они могут и не выплатить, — заметил Лука. Букмекеры, особенно из крупных контор, имели мерзкую привычку не выплачивать большие суммы по выигрышу, если подозревали мошенничество. Нет, мы в их число, разумеется, не входили. Мы просто разыграли свою маленькую партию.

— Может, и не сразу, — сказал я. — Но думаю, в конце концов все же выплатят. Было бы неразумно с их стороны настраивать против себя целую ораву малолетних правонарушителей из Хай-Вайкомб, я прав?

Он засмеялся.

И еще я знал кое-что, чего не знал Лука.

Владельцем Ориентела Сьюта, который «был сражен внезапной гибелью своей лошади», и человеком, прикарманившим огромную выплату по страховке, был не кто иной, как мистер Генри Ричард Фельдман, директор и совладелец акций «Тони Бейтмен (Тёрф Экаунтантс Лтд.)». Он же являлся единоличным владельцем акций «ХРФ Холдинг Лтд.». Тот самый человек, который через своих громил пытался передать мне «послание» на ипподроме Кемптон-парк в виде ударов кулаками и ботинками с металлическими набойками.

И для того чтоб поквитаться с ним, требовалась немалая изобретательность.

Но лучшей частью этой схемы отмщения являлся тот факт, что Ларри Портер и Норманн Джойнер были твердо убеждены, что она не сработала. Они продолжали ворчать и сокрушаться до конца дня.

Я был убежден, что мистер Фельдман рано или поздно все поймет и выплатит деньги по всем выигрышным билетам. Мало того, я был просто уверен, что он по зрелом размышлении откажется от своего замысла завладеть моим бизнесом. И оба эти поступка будут платой за мое молчание. А еще узнает, что мною подготовлено письмо, которое мои стряпчие должны передать в Британское управление тотализаторов в случае моей преждевременной или вызывающей подозрения смерти.