Пятьдесят на пятьдесят - Дик Фрэнсис

— Хорошо, — ответил он. — Теперь иди и принеси все. Не забудь захватить с собой мобильник и оставайся на связи.

— Он может выключиться автоматически, когда я буду вынимать его из подставки.

— Постарайся, чтоб этого не случилось, — сказал он. — Если отключишься, убью твою жену.

— Но он же сам отключается, когда я его вынимаю, — взмолился я. — Так всегда было раньше.

— Вынимай сейчас.

Я вынул телефон из подставки, и он, разумеется, тут же отключился. О господи, что же я наделал? И как теперь поступить? Перезвонить самому или ждать?

Но не успел я придумать, как мобильник зазвонил у меня в руке.

— Да, алло! — крикнул я. — Слушаю!

«Пусть это будет он, — взмолился я, — а не мой чертов автоответчик».

— Молодец, — похвалил меня Киппер.

Сердце екнуло. Вот уж никогда не подумал бы, что так обрадуюсь, услышав его голос.

— Ладно, — сказал я. — Вышел из машины, вхожу в дом.

Дверь была приоткрыта дюйма на два, и я уже начал опасаться, что он в доме, поджидает меня там.

— Вы в доме? — спросил я.

Ответа не последовало.

— Мне нужно знать, в доме вы или нет, — сказал я.

И снова остался без ответа.

— Прекрати играть со мной в эти игры, — отчетливо произнес я в микрофон. — Я в дом не войду до тех пор, пока ты не скажешь, где находишься.

— Делай, что тебе сказано, — ответил он. — Я тут командую, не ты. А теперь иди в дом и достань мои вещи.

— Нет, не пойду, — сказал я, и сердце заколотилось как бешеное. — Зачем это мне входить в дом? Чтоб ты вонзил в меня нож, как сделал с отцом в Аскоте?

В трубке повисла долгая пауза.

— Ты слышишь? — спросил я.

— Слышу, — ответил он. — Как же тогда вышло, что фамилия твоя Тэлбот, а не Грейди?

Только тут я сообразил: он понятия не имел, что человек, которого он знал как Алана Грейди и которого убил на стоянке в Аскоте, был моим отцом.

— Настоящая фамилия моего отца Тэлбот, а не Грейди, — сказал я.

— Ага, — буркнул он. — Теперь ясно, почему мне так толком и не удалось ничего о нем узнать.

Стало быть, подумал я, он выследил меня вовсе не по отчетам судебного заседания, потому как он не знал, какие записи смотреть. Но он должен был знать, что отец мой умер, подумал я. Так заколоть ножом человека мог только профессионал.

— Так ты в доме или нет? — снова спросил я.

— Если б был в доме, сам бы нашел эту банку из-под краски и забрал деньги.

Верить ему или нет? И какой еще у меня есть выбор, кроме как войти в дом?

Я сильным толчком ноги распахнул входную дверь, так, что она ударилась о стену в прихожей. Спрятаться за ней он никак не мог, места не было.

— Ну что, достал? — спросил он.

— Нет, — ответил я.

И шагнул в прихожую. В доме стояла тишина. Я быстро прошел мимо буфета под лестницей на кухню. Все содержимое кухонных ящиков и шкафчиков валялось на полу. Осторожно перешагивая через битую посуду и мусор, я подошел телефону на стене, но тут же понял, что вызвать полицию не получится. Провод был перерезан. Тогда я прошел в гостиную и увидел, что то же самое он проделал с телефоном и буфетами там. Я не сомневался — та же участь постигла и телефон наверху, в спальне, но все же решил подняться и проверить. Третья ступенька скрипнула.

И тут показалось, я слышу какой-то стук.

Я остановился, прислушался.

Слабый стук возобновился, но я так и не понял, откуда он исходит.

— Достал? — в трубке снова прорезался голос Киппера.

— Нет еще, — ответил я. — Пошел отлить.

— Давай быстрее.

Я плотно прижал мобильник к груди и снова прислушался.

Кто-то стучал, это определенно. Но звук доносился откуда-то снизу.

Я бросился вниз по лестнице, распахнул дверцы буфета.

Элис лежала на боку, рядом с пылесосом, руки связаны за спиной. Стучала она связанными ступнями по нижней доске полки. Рот и нижняя часть лица обмотаны кухонным полотенцем. Я быстро развязал узел, она немедленно выплюнула изо рта кляп, край грязного полотенца.

— Ух, — выдохнула она, и ее тут же вырвало на пол.

— Ах ты ублюдок, — сказал я в микрофон.

Киппер расхохотался.

— Значит, нашел мой маленький подарочек, — сказал он, судя по всему, страшно довольный собой.

Я вернулся на кухню, взял ножницы и перерезал пластиковую ленту, которой были связаны руки и ноги Элис. Она сидела на полу в прихожей и растирала запястья и лодыжки в тех местах, где пластик глубоко впивался в плоть. Я прижал указательный палец к губам, давая понять: «Молчок», и указал на телефон.

— Звони в эту гребаную полицию, — взвыла она, игнорируя мои знаки.

— Я на твоем месте не стал бы этого делать, — сказал Киппер. — Если, конечно, хочешь видеть жену живой.

— Не могу, Элис, — сказал я.

— Почему нет, черт побери?

— Софи у него, — ответил я. — И он слушает все наши разговоры по мобильнику. Он все время на связи.

— Скажи ему, что он гребаный кусок дерьма! — злобно взвизгнула она, продолжая растирать запястья. Меня удивила вульгарность этих ее выражений. Элис всегда казалась такой сдержанной и воспитанной.

Очевидно, Киппер услышал, что она сказала. И снова громко расхохотался.

— Передай этой сучке, ей здорово повезло, что осталась жива.

Передавать я не стал.

— Ладно, — сказал он. — Теперь бери мои вещи и иди к машине.

Что же делать? Я должен заставить его думать, что деньги и прочее до сих пор у меня, иначе он убьет Софи. «Надо предложить ему обмен», — подумал я. Для начала неплохо. Но говорить легко, вот только как это сделать?

Надо приготовить вещи, на которые можно обменять Софи. С крючка на двери кухни я снял полотняную сумку для продуктов и начал наполнять ее. Сперва выгреб из карманов брюк пачку банкнот, оставшихся после скачек в Бангоре, и положил в сумку. Затем взял прозрачный пластиковый пакетик и положил в него десять зернышек риса из коробки, где держала его Софи. И наконец, взял буклет с инструкциями по эксплуатации телевизора, а также пульт от него, и тоже положил в полотняную сумку.

Элис стояла в дверях и, удивленно расширив глаза, наблюдала за всеми моими действиями.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Звони в полицию.

Я снова приложил палец к губам и выразительно покосился на мобильник — на этот раз она меня поняла. Потом кивком указал на перерезанный провод стационарного телефона, и Элис кивнула.

— Есть, все собрал, — сказал я.

— Теперь садись в машину и возвращайся на А46 по направлению к М40.

— Ладно, — ответил я. Потом закрыл ладонью микрофон и обратился к Элис: — Я должен ехать и отдать все это ему. — Для наглядности я приподнял полотняную сумку. — Вернусь сюда уже с Софи. Ты как, в порядке?

Она кивнула, но я заметил в глазах ее слезы. Было ясно — Элис потрясена до глубины души. Не каждый день тебя связывают по рукам и ногам и заталкивают в буфет под лестницей с кляпом из грязного кухонного полотенца во рту. Нет уж, боже упаси от такой участи.

Я погладил ее по плечу, затем подошел к «Вольво» с полотняной сумкой в руке.

— О’кей, — сказал я. — Я в машине. Собираюсь поместить мобильник в подставку, но предупреждаю, он снова отключится.

— Тогда не надо, — сказал он. — Просто держи его в руке.

Я выехал на Стейшн-Роуд и направился в дороге под номером А46.

— На связи, — бросил я в мобильник, поднеся его к уху. — Еду по А46 к М40.

Меня никто не остановил за нарушение правил — разговор по мобильному телефону во время движения. Полицейского, когда он действительно нужен, у нас днем с огнем не сыскать.

— Съезжай с А46 на А425 и двигайся к Варвику, — сказал Киппер. — Потом третий поворот направо, на Бадбрук-роуд. И прямо по ней до самого конца.

— Понял, — ответил я. До сих пор еще не сообразил, что буду делать, когда доберусь туда.

Я свернул на А425, потом на третьем повороте выехал на Бадбрук-роуд. Это была промышленная зона, втиснутая между каналом и железнодорожными путями. По обе стороны дороги высились большие и безликие блоки каких-то современных строений. В рабочее время тут наверняка полно людей и машин, но в понедельник, в восемь пятнадцать вечера, район выглядел совершенно безлюдным.

Я медленно доехал до самого конца дороги и остановился между двумя пустующими зданиями. Потом развернулся, чтобы видеть улицу, но мой «Вольво» оказался единственной на ней машиной, и я уже начал сомневаться, что попал куда надо.

— Ты здесь? — бросил я в трубку.

— Здесь, — ответил он.

— Где?

— Заткнись и жди.

«Наверное, он проверяет, нет ли за мной „хвоста“», — подумал я. Я просидел в машине еще минуты две, они показались вечностью. Сидел и все время озирался по сторонам. Если он за мной наблюдает, то непонятно откуда.

— О’кей, — прорезался в телефоне его голос. — Открой дверцу, выложи вещи на землю и уезжай.