Бог войны - Дэвид Вебер

только откинулся назад с незаинтересованными красными глазами, положив одну пару предплечий на подлокотники своего грубого трона, в то время как он выковыривал кусочки упыря из своих собственных клыков когтистой кистью на конце одного из других предплечий. Но самое большое существо, похожее на градани, отбросило в сторону то, что осталось от вурдалака, которого оно пожирало, и уставилось на новоприбывшего.

- Ты опоздал, - прогрохотало оно. Гранитные валуны, кричащие в агонии, когда их сжимали в железных тисках, могли бы звучать как этот голос, и вонь смерти, разложения и крови повеяла на его слова, омывая человека перед ним.

- Нет, - ответил Варнейтус. Его простой смертный голос казался тихим и хрупким после этого звука дробящегося камня, но он спокойно смотрел на монстра перед собой, и ни один свидетель не мог догадаться, как трудно ему было казаться непоколебимым. - Нет, это не так. Это именно то время, когда я говорил тебе, что буду здесь.

- Ты называешь меня лжецом?

Рев существа потряс ночь, как терьер, встряхивающий крысу, и оно наполовину поднялось со своего трона, но Варнейтус стоял на своем.

- Это не то, что я сказал. Я сказал, что это время, которое я назвал тебе для своего прибытия сюда. Так получилось, что это правда. Ошибся ли ты, оговорился или солгал - это больше, чем я могу сказать. И, честно говоря, меня это очень мало интересует.

Огромная, непристойная пародия на градани уставилась на него, и упыри, заполнившие поляну, замолчали, дрожа от ужаса, но Варнейтус просто стоял там, скрестив руки перед собой, засунув ладони в широкие рукава своей мантии, и ждал. Напряжение потрескивало в ночи, а затем, после долгого, затаившего дыхание момента, существо опустилось обратно на свой трон.

- Ты сказал, что у тебя будет для нас весть, - прогрохотало оно. - Передай ее и уходи.

- Очень хорошо.

Варнейтус наклонил голову, но совсем чуть-чуть. Это был тщательно отмеренный жест уважения от того, кто был, по крайней мере, равным, и блеск в глазах существа вспыхнул жарким, более ярким, смертоносным зеленым пламенем, пробившимся сквозь лаву всего на мгновение. Но это было все, что произошло, и волшебник глубоко вдохнул, несмотря на зловоние, наполнявшее воздух, когда он снова поднял голову.

И демоны, и дьяволицы были взяты из других вселенных, тех, в которых Тьма восторжествовала над Светом и подобные мерзости разгуливали на свободе, но они сильно отличались друг от друга. Были и другие, еще более могущественные слуги, которых нельзя было провести через пропасть между вселенными, потому что Боги Света запретили это, и эти другие слуги были слишком могущественны, чтобы прокрасться незамеченными. Высшие слуги Шарны приближались к этому пределу, но не так близко, как слуги Крашнарка. Его дьяволы могли быть физически менее внушительными, чем демоны, но они излучали такую мощь, что им было еще труднее ускользнуть от бдительности Богов Света. К тому же они были намного, намного разумнее созданий Шарны, и внешность могла быть обманчивой даже там, где речь шла о простой физической силе. Существо перед ним, Аншакар, могло сравниться по силе с любым демоном, и само его присутствие искажало реальность тонкими, деформирующими способами. Сам воздух вокруг него, казалось, мерцал и колебался, как будто это была вода, покрытая тонкой пленкой загрязненного масла, и это искажение могло иметь разрушительные последствия для любого заклинания, направленного на него. Более того, демоны были связаны теми, кто их призывал; ими управляли, они не контролировали себя. Но в отличие от демона, Аншакара не могло волновать, что Варнейтус знал его истинное имя, потому что также, в отличие от демона, ни один смертный не мог вызвать его против его воли, и имя Аншакара не имело над ним власти, кроме как в голосе Того, кого он называл Хозяином. Его нельзя было связать, им нельзя было командовать, и его гнев не мог унять ни один когда-либо рожденный смертный.

Вот почему ни один волшебник в здравом уме никогда даже не пытался вызвать дьявола. Если он вообще соизволил ответить, то обычно только для того, чтобы выяснить, у кого хватило наглости потревожить его, прежде чем он сожрал бы этого несчастного индивидуума... обычно, пока еда была еще живой, поскольку так его душа была вкуснее. Иногда - иногда - он мог на самом деле решить не уничтожать своего вызывающего, но только тогда, когда причина, по которой он был вызван, была более занимательной, чем расчленение волшебника, и очень немногие вещи были более занимательными для дьявола, чем расчленение кого-либо.

Но Аншакар и его спутники не были вызваны; их послал Крашнарк Фрофро, единственное существо, по отношению к которому у них не было выбора, кроме как повиноваться. Каждый существующий дьявол, где бы он ни обитал, происходил из вселенной, которая попала во власть Крашнарка как Его личное поместье, и каждый из них был обязан Ему верностью, которой ни один другой бог, и уж точно ни один простой смертный не мог бросить вызов или победить.

Это было одной из причин жгучей ненависти между Ним и его близнецом Шарной. Демонов было во много раз больше, чем дьяволов, но Шарне не хватало силы, чтобы командовать этими более могущественными существами, и один дьявол был более чем способен противостоять любому десятку демонов. Время от времени между Шарной и Крашнарком происходили столкновения, в основном на заключительных этапах завоевания вселенных, которые пали во Тьму. Распри в подобные моменты, как правило, были невероятно жестокими, поскольку дети Фробуса сражались, чтобы урвать самые отборные кусочки силы из падающих обломков. И все же, если только один из их братьев и сестер не решал объединиться с Шарной (что они делали редко; у них не было желания делать Крашнарка врагом ради Шарны), эти столкновения всегда ... заканчивались плохо для Него и Его демонов.

Варнейтус не знал всех подробностей об этих других вселенных, и он часто подозревал, что то, что он знал, что ему было позволено обнаружить, было тщательно сформировано и ограничено Богами Тьмы. Они не хотели, чтобы их смертные слуги в этой вселенной слишком много знали о слабостях, потенциальных уязвимостях, которые они могли бы выявить в другом месте. Но он также подозревал, что одной из причин, по которой дьяволы Крашнарка были так верны и послушны Ему, была также причина, по которой они были более могущественными; Крашнарк перенял по крайней мере часть поведения у Бога Света. У него были гораздо более прямые отношения со Своими