Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Чувствуя, как напряглась его шея, она попыталась пригнуть его голову к себе силой, но Георг вдруг уперся и уставился на нее расширенными от ужаса глазами. Может, к шрамам у нее еще и рога выросли? Голова у Дэйры была тяжелой, мутной, в глазах искрилось, дыхание с трудом вырывалось из горла.

Она очнулась от того, что стукнулась спиной о перила, едва не выронив стеклянный подарок. Граф, не оглядываясь, поспешно убегал с балкона. Еще бы — ведь он так не благородно оттолкнул от себя даму. Значит, точно не от холода стучали у него зубы.

— Плохо, Дэйра, очень плохо, — сказала она сама себе, разглядывая цветок, который был ни теплым и ни холодным. Вечно ей не вовремя все мерещится. Что теперь будет рассказывать о ней этот красавчик-хлыщ? Ответ зависел от того, зачем он рискнул психическим здоровьем, сунувшись на балкон к местной сумасшедшей. Как бы ей не хотелось лезть в покои Амрэля Лорна, проникнуть туда все-таки придётся. Потому что у нее не было сомнений, кто стоял за нелогичными поступками графа. Лорны отчего-то ей заинтересовались, и нужно было сделать все возможное, чтобы их интерес исчез навсегда.

Глава 5. В покоях светлого князя

Башня, где разместили королевского брата, выделялась в темном небе Эйдерледжа, словно обглоданная кость на пиршественном столе. Дэйре никогда не нравилась эта часть замка — слишком старая, чтобы разглядеть ее былую красоту, и слишком мрачная, чтобы захотеть в ней жить, но Лорнов и других знатных гостей всегда селили именно здесь. Надежность и безопасность — качества, которые ценил герцог Зорт превыше всего. Знал ли хозяин Эйдерледжа о тайном ходе, который вел прямо в спальную дорогого гостя, Дэйре было неведомо. В замке имелось полно скрытых коридоров, подземных лабиринтов, тайных комнат, секретных проходов и дверей, которые открывались в никуда, то упираясь в каменную кладку, то являя бездонную пустоту внутри стен, в темноту которой не было желания соваться даже маленьким любопытным детям. В свое время Дэйра с братом изучили почти все лазы и потайные ходы, и она, как никто другой, знала, что многие проходы на картах замка отмечены не были.

Дэйра уже полчаса лежала на земле, спрятавшись под телегой с мешками, воняющими рыбой, и ждала, когда два донзара закончат торговаться с кухаркой. Троица стояла как раз у нужного ей места. Вход в потайной коридор, обвивавший изнутри все стены «костяной» башни, находился в погребе, у двери которого спорили рыбаки со служанкой. Женщина куталась в теплый платок, косилась на цитадель, сверкающую огнями и сочащуюся веселой музыкой, вздыхала на звезды, и отказывалась принимать рыбу, которая воняла. Рыбаки утверждали, что улов свежий, и требовали денег.

Дэйра разглядывала то днище телеги, то жухлую траву под руками, тоже посматривая в сторону гуляющего донжона. Амрэля, конечно, рано не отпустят, главный гость, как никак, но с удачей у Дэйры были отношения еще сложнее, чем с мужчинами. Или с птицами. Под телегу ее загнала одна бешеная пернатая тварь, которая отделилась тенью от черного неба, едва Дэйра покинула цитадель, чтобы перебежать к гостевой башне. Птица кричала так, словно девушка разорила ее гнездо и выпила яйца. Она молча бросалась ей на голову, пытаясь то ли вырвать волосы, то ли выклевать глаза, то ли добавить шрамов к уже имеющимся. Дэйра пустилась в трусливое бегство, но от птицы удалось отвязаться только под телегой. К счастью, кухарка с рыбаками ее не заметили, зато в пернатую швырнули камнем.

Мелкий дождь, внезапно прыснувший с почти ясного неба, заставил донзаров скрыться на кухне, и Дэйра вздохнула с облегчением. Лежать на земле под телегой и слушать, как кто-то шуршит среди вонючих мешков с рыбой было еще неприятнее, чем вдыхать зловоние, исходившее от залежавшегося улова. Убедившись, что птицы нигде не видно, Дэйра выбралась и, подняв брошенный кнут, ткнула в мешок рукояткой, готовая огреть со всей силы неведомую тварь — воображение уже нарисовало страшное рыбное чудовище.

— Выходи или хуже будет, — угрожающе прошептала она и отпрянула, когда из телеги выглянула человеческая голова. Вместе с движением из мешка взметнулось зловоние, и она поневоле зажала нос рукавом.

— Маркиза?

— Утопленник?

Почти одновременно воскликнули Дэйра и Нильс, а это был именно тот мальчишка, которого она на свою голову выловила из реки. Похоже, он решил портить ей жизнь постоянно.

Схватив его за вихры, Дэйра, особо не церемонясь, выволокла донзара из мешка и вместе с ним уже нырнула под телегу. Как раз вовремя, потому что из двери показалось подозрительное лицо служанки. Оглядев двор, донзарка сплюнула и исчезла. Дэйра выдохнула — не хватало еще, чтобы ее застали в компании этого ненормального.

— Не вздумай ко мне приближаться, — прошептала она, отодвигаясь от него на дальний край под телегой. — Я рыбой вонять не собираюсь. Ты что, сбежать задумал, мерзавец?

Нильс опустил голову на руки, спрятав лицо. Он особо и не сопротивлялся, когда она затаскивала его под телегу, хоть был и выше, и крупнее. Вспомнив, что Томас говорил о его состоянии, Дэйра пригляделась и поняла, что донзар еле дышал. От него веяло таким жаром, будто она лежала рядом с костром.

— Простите, — прохрипел он. — Не думайте, что я не благодарный, госпожа, и что жизнь свою не ценю. Слышал, вы сильно из-за меня рисковали. И коня даже отдали. Но мне в Аладжик надо. Сильно надо, понимаете?

— Во-первых, эта телега никуда отсюда не едет, ее привезли, а не увозят, а во-вторых, ни черта ты не благодарен, потому что иначе лежал бы в кроватке, пока разрешают, и не строил из себя героя, — от гнева Дэйра на миг даже вонь перестала замечать. — К Дженне своей собрался?

Последние слова были лишними, они прозвучали ядовито, зло и ревниво, как никогда не любивший человек может говорить о чужой любви, не веря в нее и завидуя ей одновременно.

— С телегой ошибся, — Нильс вдруг закашлял, но сумел их не выдать, зажав рот руками. — Я тут уже три часа лежу, думал, что пропавшую рыбу выбрасывать повезут, а ее, оказывается, продавать будут, — добавил он, отдышавшись. — Я вам жизнью обязан, клянусь, отплачу, как только смогу. Хоть, чем отплачу, той же жизнью, но только не сейчас. Да, мне к Дженне надо, она в беде, и только я могу ей помочь.

Дэйра скривилась. Она не любила, когда люди клялись жизнью, тем самым, обесценивая ее. И вообще, не нравился ей этот глупый, влюбленный донзар, который даже убежать толково не мог.