Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

подобной забавы и хотелось. И да — Георг был чертовски хорош собой. С третьей стороны, пьяный друг Амрэля Лорна был совсем не подходящей кандидатурой для флирта. Она знала достаточно примеров, когда подобные увеселения заканчивались для провинциальных дам весьма печально. Свое место в мире она знала. С вабарами из Майбрака вообще лучше было не связываться. Закричать? Слугу позвать? Сказать, что ей плохо?

— А я ведь пришел поздравить вас с днем рождения, — граф Эстрел изящным движением достал из кармана бархатную коробочку. — Говорят, вы без ума от цветов. Если это правда, мой подарок вы оцените.

Дэйра мысленно закатила глаза, прибавляя к тысяче своих украшений тысяча первое. Ну, и что ей с этим вабаром потом делать? Ни танцевать, ни флиртовать давно не хотелось, но судьба выполняла желания с опозданием, поэтому пришлось подстраиваться и изобретать на ходу.

— Не стоило, — вымученно улыбнулась она, но глядя на Эстрела, поняла, что вежливыми фразами не обойтись — придётся открывать коробку.

Алый цветок с Синей Горы глянул на нее хищно и затравленно — еще бы, ведь его бесстыжая голова алела внутри стеклянного шара, являя собой шедевр стеклодувного искусства. Мастер поместил цветок в стеклянную оболочку, оставив снаружи стебель и тонкие лепестки. Дэйру пробрало. Жар отступил, сменившись морозным холодом. Она прижала руки к груди, стараясь унять бьющееся сердце. Затянула покрепче тесемки плаща — ночь-то и, правда, ледяная.

Первым желанием было выбросить цветок вслед за кувшином с морсом — в темноту, подальше от себя, но Дэйра уже понимала, что никогда не сможет этого сделать. Вцепившись в стебель цветка, она поднесла его к лицу, жадно втягивая аромат, который не мог пробиться сквозь стеклянный плен, но который поселился в ее голове еще на вершине Синей и теперь отчетливо вспомнился — до мельчайших ноток. Куда там розам с их нежными лепестками. Они были бесспорными королевами сада, но алый цветок был богом.

Дэйра очнулась, когда пальцы Эстрела коснулись ее подбородка, заставляя приподнять голову. От цветка она оторвалась с трудом.

— Вижу, подарок пришелся вам по душе, — улыбнулся Георг, слегка стуча зубами от холода. — Не хотите ли сказать мне спасибо?

Дэйра знала, о чем он. Читала в его насмешливых глазах — пьяных, глупых. Что-то за ними пряталось, только она пока не разгадала, что именно.

— Где вы его взяли? — спросила она, но спохватившись, поправилась: не стоило показывать, что она встречала цветок раньше. Ведь с ним была связана смерть, по крайней мере, одного человека.

— Цветок нашли на вершине Синей Горы, — сказал Георг. Стояли они слишком близко даже для хороших знакомых — а ими они не являлись. — Эти цветы не имеют названия, потому что их нет в Королевском перечне растений Сангассии. Либо природа создала их недавно, либо тщательно прятала от людей с седых времен.

— Не думала, что вы интересуетесь ботаникой, — осторожно произнесла Дэйра, испытывая большое искушение разбить стеклянный шар вокруг цветка, возможно, даже об голову Эстрела. Его сердце колотилось, как пойманный в силки кролик, и этот звук, казавшийся ей грохотом, никак не совпадал с уверенными манерами самца-победителя, которого старался разыгрывать перед ней Георг.

— Я интересуюсь всем, что не имеет объяснения, — сказал граф, придерживая ее за плечи взмокшими от пота руками. При этом, она была уверена, что южанин мерз, несмотря на утепленный камзол — Этот цветок нашел Могус, ученый Королевской Академии, который сопровождал князя Лорна в поездке в Эйдерледж. Вчера во время охоты Могус таинственным образом исчез. Нет-нет, не беспокойтесь, мы уже ведем расследование, ваш отец оказывает нам полное содействие. За один день пребывания в Эйдерледже Могус собрал богатую коллекцию неизвестных растений, среди них — этот цветок. Его пыльца ядовита, поэтому на цветке — шар. Могус у нас мастер на все руки. Надеюсь, этот чудила скоро найдется, мне его не хватает.

Дэйре отчетливо вспомнился человек с Синей Горы, пытавшийся ее убить и погибший странной смертью среди цветов. Вернее — исчезнувший в их бутонах. Он не был похож на ученого, скорее, на воина, но совпадение было слишком очевидным. Значит, у него было имя — Могус. Из всех возможных вариантов происхождение незнакомца оказалось наихудшим. Они принадлежал свите Амрэля Лорна. Жаль, что у нее не было времени поговорить обо всем с отцом. С другой стороны, хорошо, что она не рассказала ему о том случае. Быть втянутой в историю пропажи королевского ученого, было бы крайне неприятно. Дэйра предпочитала думать, что Могус — если тогда на вершине был именно он — с кем-то ее перепутал.

— Говорят, вы были в тот день на Синей Горе, — с любопытством произнес Георг. — Ничего странного не видели?

И тут Дэйра поняла одну вещь. Мысль появилась в голове внезапно, как все хорошие догадки, и очень скоро перешла в уверенность. Говорить с ней о Могусе, Синей Горе, неизвестных цветах графу Эстрелу было куда легче, чем заигрывать. Она не понимала, откуда знала это, просто чувствовала и все. Алый пленник в ее руке вдруг потеплел, словно внутри стебля побежала живая кровь. И ледяной воздух, сжимавший Дэйру, исчез, сменившись привычной осенней прохладой, которая остужала мысли, принося успокоение и уверенность.

Вот только у графа Георга Эстрела периодически стучали от холода зубы. Или не от холода. Он пытался невзначай касаться ее рук, плеч, даже лица — прием, который она знала от Томаса-ловеласа, делал ей комплименты, подарил, вот, цветок, но взгляд Георга не поднимался к ее глазам, оставаясь на уровне декольте, и лишь изредка перебегая к шрамам, которые потеплели, а значит, стали малиново-красными. Не нужно было глядеть на себя в зеркало, чтобы понять очевидное: смотреть на нее было страшно.

Едва она вспомнила это слово — страх, как все стало на свои места. Граф Эстрел ее боялся, и побороть дикий ужас перед ней не помогла ни выпивка, ни беззаботный флирт. Осталось понять одно: зачем он это с собой делал?

Георг все еще ждал ответа, которого у нее не было. Дэйра подалась вперед и, пользуясь тем, что они были одного роста, обвила руки вокруг его шеи, слегка сжав пальцы ниже затылка.

— Вы хотели, чтобы я сказала вам «спасибо»? — прошептала она, стискивая воротник его камзола. Алый цветок стал таким горячим, что ей казалось, будто еще немного, и он расплавит ее ладонь.

Мужчина резко побледнел, подтверждая ее догадку. Но Дэйра уже не могла остановиться. Почему бы, действительно, не поцеловать его? У него были такие сладкие, пухлые губы, и пахло от него так по-человечески, всеми людскими