Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

вальсу снежных фей, без которого не обходился ни один пир Сангассии. Совсем близко от ее стола пронесся синий камзол Амрэля Лорна и зеленая юбка Джерики. А светлый князь времени не терял, наверное, решил перетанцевать со всеми девицами Эйдерледжа. Вернее, со всеми нормальными девицами. У Джерики Ингульской было такое лицо, словно она танцевала не с братом короля, а с самим королем. Интересно, хотела бы Дэйра оказаться на ее месте? Если отбросить в сторону личную неприязнь к светлому князю, вызванную кражей ее добычи и дневника Маисии, а также глупой казнью влюбленного мальчишки, то, пожалуй, да — она бы с ним потанцевала. Что бы там ни говорила Ирэн, но двигался Амрэль великолепно, недаром вабары из Майбрака слыли лучшими танцорами Сангассии. Бедняжке Джерике приходилось прилагать массу усилий, чтобы успевать за партнером. Дэйра скосила взгляд на сидящих вместе с ней престарелых дам и поняла, что не одна она глазеет на светлого князя. На охоте Амрэль Лорн показался ей холодной бескровной тварью, но сейчас, глядя на его обворожительную улыбку — пусть и неискреннюю, так как он улыбался, не переставая, на прекрасную выправку и уверенные движения, она готова была признать, что он хорош. Она подумала было, что у Джерики все шансы отправиться с Лорном в его покои, но тут князь раскланялся и перехватил у Томаса Сидию Гулавер. Томасу Зорту пришлось запивать обиду сидром, а светлый князь пустился по новому кругу вальса, даже не сбившись с дыхания.

Дэйра вдруг осознала, что держит в руках пустой бокал с вином — она и не заметила, как снова начала пить. Пьяные мысли, особенно про брата короля, нужно было немедленно изгнать из головы. К тому же ей стало настолько жарко, что она готова была опрокинуть на себя кувшин морса, который одиноко возвышался рядом с букетом роз. Морс никого не интересовал по той причине, что его недавно принесли из погреба, и он был такой холодный, что один взгляд на запотевший кувшин бросал гостей в озноб. Зато Дэйре он подходил идеально. Схватив сосуд, она прижала его ледяной бок к своему и, держась ближе к стенкам — впрочем, это было лишнее, так как все смотрели на Лорна, а не на пьяную дочь Зорта, — покралась к балконной двери, откуда веяло желанной прохладой.

Снаружи никого не было. Гости держались от сквозняков подальше, а дверь на балкон обходили далеко стороной. Какой-то расторопный слуга попытался было вынести за Дэйрой жаровню, но она отослала его с раскаленной треногой прочь — не хватало еще, чтоб человеческий огонь портил звездный небосклон.

Ночь встретила ее бодрящим осенним воздухом, ясными огнями звезд и отдаленным пересвистом птиц в Вырьем Лесу. Странные то были птицы. Как-то Дэйра спросила Стэрна, кто может так печально и красиво петь, на что охотник ответил, что ничего не слышал, а на все дальнейшие расспросы только злился. И Поппи их не слышала, и брат, специально разбуженный ею ночью — тоже. Но птицы были. Они то кричали, то плакали, то заливались соловьиным звоном, то начинали тянуть протяжные, долгие звуки, от которых неприятно щекотало в животе, и на душе становилось тоскливо. То были нечеловеческие голоса, совсем не похожие на те, что иногда слышались ей повсюду, поэтому Дэйра решила, что в Вырьем Лесу живут диковинные ночные птицы, и по какой-то причине только она их слышит. В отличие от других птиц, которых держали для увеселения в замке — попугаев, канареек, соловьев, пение этих пернатых доставляло ей истинное удовольствие.

Сегодня концерт из Вырьего Леса особенно щемил сердце, и пьяная Дэйра растрогалась до слез. Ей все было душно, и она отстегнула воротник, скрывающий декольте. Кружева полетели с балкона — там им и место. Все-таки несправедливые законы были в Сангассии. Вышедшая замуж пятнадцатилетняя вабарка могла сколько угодно оголять грудь, а вот ей, двадцатишестилетней девице без мужа подобные фокусы были запрещены.

А, к дьяволу всех, она в любом случае возвращаться к пирующим не собирается, кто ее здесь, на балконе, увидит. Подождет немного и отправится за своим дневником к Лорну в покои. Отхлебнув морса прямо из кувшина, Дэйра перегнулась через перила, разглядывая чернеющие ветви акации. Дерево уже приготовилось к зиме, сбросив листву и покрывшись толстой корой, которая должна была помочь пережить январские холода. Шансы были, но небольшие — каждую зиму сад вымерзал, и садовникам приходилось закупать новые деревья из южных краев с менее суровым климатом. Вот бы так и с людьми было. После зимы пустели не только сады, но и деревни, и города. С каждым годом зимы становились все тяжелее, не делая различий между знатью и простолюдинами.

Ее оголенных плеч коснулись горячие пальцы, и Дэйра вскрикнула, задев кувшин с морсом, который беззвучно полетел в заросли акации, где и канул — также безмолвно.

— Не стоит маркизе рисковать здоровьем на таком холоде, — произнес граф Георг Эстрел, накидывая на нее меховой плащ. — Какая вы хитрая! Думали, никто вас здесь не найдет?

— Я не пряталась, — сказала Дэйра первое, что пришло в голову, и остро жалея, что на балконе больше никого не было. Плохо, что она не услышала его шаги. Георг был сильно навеселе, а тяжелый запах кульджитской водки предупреждал и настораживал. Синие глаза вабара глядели смело — такой взгляд не обещал ничего хорошего.

— Спасибо, — вежливо произнесла она, обливаясь потом под тяжелым плащом. — Вы правы, милорд, давайте вернемся в трапезную.

— Лукавите, — улыбнулся Георг. — У вас даже губы не посинели, я за вами наблюдал. Вы здесь уже полчаса стоите. Что вы там увидели? — он перегнулся вниз, разглядывая темнеющие кусты. — Вы так внимательно туда смотрели, что я решил, будто вы обронили колечко. Или сережку.

Его пальцы скользнули по ее щеке и погладили мочку уха, где никаких проколов не было. Рука графа слегка дрожала, а лицо было напряжено так, словно он делал над собой большое усилие.

— Я не ношу серьги, но за заботу спасибо, — ответила Дэйра, отодвигаясь от нежелательного собеседника. — Вам не нравятся танцы? А мне показалось, вы веселились.

— Оставим любезности, они не подходят ни вам, ни этому месту, ни этой ночи, — Георг все-таки припер ее к перилам. — Вам говорили, что вы красивы? И даже шрамы вас не портят, наоборот, придают очарование, наполняют загадкой, которую хочется разгадать… немедленно.

Дэйра лихорадочно соображала, что делать, но пьяная голова думать не желала. Граф явно с ней флиртовал, что было неожиданно и непонятно. С другой стороны, самой Дэйре еще недавно как раз именно