"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

— Дядя Уокер, — тихо прошептал я. — Папа умер. К вам прилетел я, Дэнни. Вы будете разочарованы. Но я привез вам вашу «штуку»… Вы сможете сделать с ней, что хотите, я ничему не буду препятствовать…

Я поднял голову, по-другому заглянул в огромные окна фотоэлементов кибера и спросил:

— Как тебя зовут?

По моим барабанным перепонкам ударил грохот падения огромной скалы на дно ущелья:

— Торнадо, сэр.

— У меня на звездолете пассажир, Торнадо…. Пассажирка. Она может пройти со мной?

В ответ раздался рев Ниагарского водопада:

— Друзья Рочерса — друзья Уокера! Добро пожаловать.

Я кивнул, облегченно ослабил узел галстука, расстегнул пиджак и достал из кармана брюк портативную рацию.

— Лоттик, — ласково сказал я, когда в ответ на свой вызов услышал тонкий плачущий голосок, — все устроилась, дорогая. Перестань плакать, приведи себя в порядок и вылезай на улицу. Мы идем в гости к дяде Уокеру.

— Я все слышала, Дэнни, — отвечала она печально и тихо. — Но я все равно боюсь.

— Ты теперь не имеешь права бояться, — терпеливо пояснил я испуганной амазонке. — Нас охраняет супербизон Корриды и девять его верных вассалов. Они разнесут на мелкие кусочки любого, на кого ты укажешь. Выходи.

— Ладно, — раздался в ответ трагический шепот, и рация смолкла.

Через минуту Лотта уже стояла рядом со мной и по своему обыкновению переминалась от волнения с ноги на ногу. Ее изумрудные глаза испуганно бегали по туловищу Торнадо, но рука крепко сжимала наплечный ремень футляра с моей видеокамерой.

Тележурналистка Шарлотта Ньюмен не боялась ничего и не собиралась уступать капризам легкомысленной дочери восточного шейха.

— Ну, — бодро обратился я к Торнадо. — Пошли?

— Пойдемте, мистер Рочерс! — охотно проревел супербизон.

Лотта испуганно дернула головой и зажала уши руками. Я засмеялся и подтолкнул ее вперед:

— Пора уже привыкнуть, Лотта! Шагай смелее!

Торнадо начал довольно сноровисто разворачиваться на 180 градусов, издавая при этом звуки, которые могла бы воспроизвести только бригада работающих экскаваторов. Одновременно его вассалы стали медленно погружаться в земные недра. Когда суперкибер сделал первый шаг по направлению к крепости, они уже полностью ушли под землю, а края трещины-пропасти, окружавшей звездолет, со страшным скрежетом двинулись навстречу друг другу.

Какафония из звуков работающих механизмов и грохота шагов Торнадо закладывала уши. Лотта что-то прокричала мне и пошла вперед.

А у меня вдруг закружилась голова от неимоверного шума. И еще от того, что я снова почувствовал, как скользкая змея тошнотворного предчувствия беды шевельнулась в моем сердце. Оказывается, она никуда не уползала с того момента недельной давности, когда я почувствовал ее присутствие в первый раз.

Я отвернулся к звездолету и несколько секунд неподвижно стоял, наблюдая за преображением равнины. Когда трещина исчезла, и стало значительно тише, змея исчезла. Я поднял голову и увидел, что Торнадо находится уже на середине пути к крепости, а Лотта, вполне освоившаяся в этой дьявольщине Лотта, скачет за ним и даже небрежно машет сумкой с видеокамерой, как будто находится на прогулке.

Я невольно улыбнулся, хотя мне совсем не хотелось улыбаться, и двинулся в путь.

Когда мы — я, Лотта и Торнадо — достигли ворот крепости, бизоноподобные киберы каким-то образом выбрались из-под земли и появились на крыше стены. Немного посуетившись, они организовали две цепочки. Цепочки неторопливо двинулись по крыше в разные стороны, постепенно растягиваясь по всему периметру кольца постройки. Патрулирование было налажено несуетливо и быстро.

Суперкибер остановился в проеме ворот и проревел:

— Проходите на территорию, господа! Я оставляю вас.

Лотта оторвалась от объектива видеокамеры — по дороге она вспомнила о содержимом футляра и теперь снимала все подряд, кружась волчком на ходу, — и удивленно посмотрела на Торнадо. Я же нисколько не удивился: кибер остановился на границе ровно заасфальтированного пространства: сделай он еще шаг вперед, и аккуратный асфальтовый слой был бы безбожно изуродован.

Я мило улыбнулся ему и помахал рукой:

— Спасибо, Торнадо! Мистер Уокер в особняке?

— Да, мистер Рочерс. Особняк находится прямо по курсу вашего движения, расстояние — пятьсот метров.

При этих словах торец стены за спиной Торнадо сполз вниз, робот шагнул в темный проем открывшегося тоннеля и исчез.

Как только мы с Лоттой ступили на асфальт, за нашими спинами раздался ровный шум. Мы обернулись и увидели, что сегмент стены, служивший воротами крепости, выдвигается из земли, чтобы отрезать нас от внешнего мира.

От мира, от звездолета, от Ланца, от «штуки»…

Лотта и я одновременно и непроизвольно сделали шаг к воротам, напряглись, а потом как-то вдруг сникли и только растерянно смотрели на то, как кольцеобразная стена восстанавливает свою нарушенную цельность. Вот ворота поднялись на уровень наших голов, — еще можно успеть перелезть! — вот они уже высотой в два человеческих роста, в четыре…

Шум прервался, раздалось громкое многократное щелканье, как будто кто-то запирал дверь на ключ…

Я встретился с Лоттой глазами, и вот тут меня охватил страх. «А что, если это ловушка? — подумал я. — Что, если нет здесь, в этой круглой тюрьме, никакого Уокера? Как мы тогда выберемся наружу?»

Лотта опустила камеру, подошла ко мне и прислонилась к моему плечу. «Почему я даже не попытался спросить у Торнадо, как вызвать его из тоннеля?» — продолжал терзать я себя. И глядя на глухую стену перед собой и фигуры патрулирующих наверху киберов, проклял себя за то, что я не агент безопасности, а всего-навсего журналист.

Но все-таки сильно волноваться поводов у нас еще не было. Я приобнял Лотту и бодро сказал:

— Ну что ж, пойдем в особняк!

— Ага, — пошевелила она бледными губами, я взял у нее из рук футляр, положил в него камеру и мы зашагали по ровному асфальту вглубь владений Уокера.

Мы шли молча, взгляд мой равнодушно скользил по безликим силуэтам ангаров и безлюдному пустому пространству между ними.

Особняк Уокера приближался и постепенно выдвигался из-за ангаров. Я уже видел его зубчатые серые стены, вычурные готические башенки на углах здания, белые колонны, тяжелые темные портьеры на окнах. Я не отрывал взгляд от окон, и вдруг мне показалось, как одна из портьер дрогнула. Я заволновался: в особняке нас ждали, но….

Какой будет эта встреча?

Мне уже почему-то не хотелось думать об Уокере как о добром дядюшке. Я воспроизвел в памяти те соображения, которые появились у меня за неделю полета и дополнил их впечатлениями от увиденного.

Лотта сказала, что дядя Уокер пользовался кредитом Бюро Звездных Стратегий. Я огляделся. То, что все на этой планете было построено на деньги и силами некой очень могущественной организации — не вызывало никаких сомнений. Это означало, что пять лет назад Уокер умчался от отца не «к чертовой матери», а прямым ходом направился в Бюро.

Что было у него на уме? То, что он хотел уединиться, меня не удивляло. Настораживало то, что Уокер продолжил свою биографию ученого, тогда как, по рассказам отца, он уехал с твердым намерением никогда не возвращаться к научной работе.

Какая идея захватила его?

Или это была не идея, а чистый коммерческий расчет?

Ему удалось выбить из Бюро неограниченный, по-существу, кредит. Беспрецендентный случай для научной программы, осуществляемой всего одним человеком. Чем он их заинтересовал… или купил?

Здесь можно было сделать только два предположения.

Первое. Он продал им свою — исключительно свою! — научную идею, причем настолько завораживающую, что они пошли на все его условия. Согласились на строго засекреченное проведение исследований силами одного человека — автора программы. Купили планету у черта на рогах и тем самым лишили себя возможности планомерного контроля за ходом экспериментов. Обеспечили всем необходимым. Дали на выполнение работ не месяцы, а годы.