"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Шелест Михаил Васильевич

Оказывается, Лотта была хранительницей секрета!

Я искал, — да! — я искал Джеймса Уокера — разве в моем положении это кажется неестественным? Я должен был найти друга своего отца — человека, который когда-то покинул его, улетел «куда-то к чертовой матери», лишь бы не видеть больше того, что он вместе с отцом создал. Я должен был разгадать тайну наследства, узнать о «штуке», понять, что же находится у меня в руках и как этим распорядиться.

А разве я мог действовать иначе? Разве мог я спать спокойно, если рука моя — спасибо Денни-дураку! — лежала, образно говоря, на кнопке устройства, которое, по рассказам отца, было столь же грозным и масштабным, сколь и далеким от постижения его секретов Дэниелем Рочерсом? Конечно, нет! И я не спал. И делал свою журналистскую работу, а параллельно — еще одну, адову работу поиска Уокера — безнадежную, пожирающую все мои силы, все мои деньги, всего меня…

Из-за этого я не мог уйти от Молодого Имбецила: он хорошо платил! Из-за этого я неделю назад не выдержал и впервые вылетел в командировку на Виолетту на своем звездолете: у меня больше не было сил трястись в пассажирском лайнере третьего класса! Из-за этого вчера вечером силы, несмотря на комфортный перелет, все-таки оставили меня. И я напился, как свинья.

Все эти поиски вели меня к полному истощению и в тупик, я уже начинал терять надежду и строить совсем другие планы. Но какие это могли быть планы, какие?!

Обратиться к специалистам Бюро Звездных Стратегий? Я верил в компетентность бывших отцовских коллег, я в ней не сомневался! Но я также верил и в папину гениальность. И поэтому сама мысль о том, что компетентность будет разбираться в творении гениальности, приводила меня в ужас. Представляете, чем это могло закончиться?

Специалисты Бюро Звездных Стратегий в лучшем случае могли просто испортить «штуку», при этом не сумев разобраться в ней настолько, чтобы создать другую, такую же… В более плохом раскладе, они могли случайно уничтожить ее, в худшем — их опыты могли привести к катастрофе…

А какой могла бы быть эта катастрофа, я видел в глазах своего умирающего отца.

Те же самые соображения относились к любому, самому известному ученому-«частнику». Я не хотел обращаться ни к кому в целой Галактике.

И еще. Я знал, что разгерметизация секрета существования «штуки» другим человеком или организацией вела к тому, что, скорее всего, рано или поздно меня лишат папиного наследства. Кто? Мировой Совет, Комитет Защиты Земли, преступный синдикат «Монстры Галактики», инопланетяне…

Это мог быть кто угодно. Зависело от того, к кому обратится человек или организация, узнавшие тайну моего звездолета. А этого, потери наследства, я себе позволить не мог. Звездолет из сектора Z был мне дорог, он был материализованной памятью об отце.

Оставлять тайну звездолета нераскрытой, как я уже говорил, я не мог. Мне нужно было знать, на какой пороховой бочке я сижу. «Штука» была слишком беззащитна от внешнего вторжения. Частный вездолет — не крепость на вершине скалы, он вполне доступен, он стоит на космодроме, он — объект вожделения разных людей. Например, вора, простого квалифицированного вора, который знает, как обойти сигнализацию и снять защиту-ступор входного люка.

Любой человек, который оказался бы в моем звездолете без меня — а при мне кроме Лотты в зал еще никогда не ступала нога чужака! — сразу бы понял, что здесь дело не чисто. А дальше — любопытство, обращение к Ланцу, попытки снятия поставленных мною блокировок сенсоров включения «штуки», и — включение…

Их, эти блокировки, мог взломать любой мало-мальски опытный хакер. А ставить ту, что придумал отец, я не хотел…

В разрешении этого клубка проблем, опасений и сомнений мне мог помочь только один человек во всей Галактике. Только один — соратник отца и соавтор «штуки», Джеймс Уокер. Он был не чужак — друг отца. Не человек Земной Системы, не мафиози и не инопланетянин — отшельник. Не злодей и не вор — я знал его. А главное — он был одним из создателей «штуки» и мог дать мне самые обильные консультации.

Только он мог мне помочь, только он, Джеймс Уокер — пропавший, как сквозь землю провалившийся, неуловимый, неопознаваемый, проклятый старик Уокер.

Но я не мог его найти.

И вот — нашел.

Теперь я понимал, почему до сих пор мои поиски были безуспешными. Имена хозяев планет являлись строжайшей тайной, и тайна эта охранялась, как и многое другое в разнообразных делах Земли, всем информационно-защитным потенциалом Земной Системы. Мои запросы в Отдел по связям с Дальней Галактикой, естественно, не оставлялись без внимания, но зато оставались без ответа.

Логика молчания была такова.

Джеймс Уокер, которого ищет журналист Дэниел Рочерс, существует. Джеймс Уокер — хозяин планеты. Джеймс Уокер в настоящий момент находится на ней. Ответ на запрос должен содержать предложение, в котором имя Джеймса Уокера и название планеты, хозяином которой он является, будут стоять рядом. Это невозможно. Невозможно по причине возрастающей вероятности разглашения тайны владения. Запрос мистера Рочерса оставить без ответа.

По-существу, Джеймс Уокер, проживая, так сказать, на своей собственности, для информационной системы Земли и Галактики как бы не существовал. А то, что мне пришли отрицательные ответы на прямые запросы к колонистам Дальней, тоже легко объяснимо. Старик — отшельник, нелюдим, в Дальней его никто не знает. Возможно, люди и любопытствовали поначалу и даже наносили визиты, но, если верить рассказу Лотты, «звероподобный» кибер мгновенно отбивал у них охоту являться незванными гостями. И имени своего хозяина при этом не называл.

Почему старик Уокер снова связал свою судьбу с Бюро Звездных Стратегий, за что они платили ему огромные деньги и чем он занимался на своей планете — обо всем этом я решил подумать потом. Сейчас я торопился. Колдовской закон притяжения к существу, имя которого названо, вступил в силу.

Я остановился напротив Лотты и вперил в нее немигающий взгляд. Она зябко поджала под себя ноги и смотрела на меня, как кролик на удава.

— Что, Дэн?

— Лотта, — ответил я строго и спокойно. — Ты молодец. Ты хорошая журналистка, и твой эксклюзивный замысел тоже хорош. Мы летим к Джеймсу Уокеру, мы возьмем у него интервью, я тебе обещаю.

Ее бирюзовые глаза засверкали восхищенно — как на шоссе у Долины Навигаторов при проводах колонны полицейских машин Виолетты.

— Мы летим, да?! Ты знаешь его? А он знает тебя?

— Да, дорогая.

И я вкратце рассказал ей об отце, Уокере и звездолете. И о «штуке» я ей рассказал тоже…

Первое существо во всей Вселенной, которому я рассказал о «штуке», была Шарлотта Ньюмен. Это, наверно, было глупо? Наверно. Но не глупее пьянки, что случилась накануне, и совместного побега с Виолетты на моем звездолете.

Лотта по воле Денни-дурака оказалась в зале, рядом с детищем отца и Уокера, была допущена в святая святых, и это решало все. А потом…

Я почему-то верил Лотте, я почему-то знал, что никогда она не сделает плохо Дэниелю Рочерсу. А, значит, не принесет вреда ни звездолету, ни «штуке», ни Ланцу — ничему, что работало, еле слышно дышало, щелкало, и мигало вокруг нас.

— Как называется планета Уокера? — спросил я Лотту.

— Коррида.

— Весьма красноречиво, — сказал я.

И подумал, что разведчики Дальней — большие придумщики. Впрочем, они в чем-то предвидели ситуацию, когда давали планете название. На ней периодически разворачивается настоящая коррида. Когда дядю Джеймса кто-нибудь навещает.

Тогда роль красной тряпки выполняет приземлившийся звездолет, роль быка — кибер Уокера, а роли тореадоров — правда, весьма жалких тореадоров — гости Корриды.

Я повернулся к Ланцу и коротко приказал:

— Ланц, разверни нам карту освоенных секторов Вселенной. И определи координаты планеты Коррида.

Через несколько минут я сориентировался в пространстве относительно Дальней и дал Ланцу задание изменение курса перемещения. Потом посмотрел на часы: