Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919 - Николай Реден

До занятия Гатчины наступление развивалось согласно плану. Затем неожиданно на море вместо демонстрации силы появились две британские канонерские лодки и поспешно скрылись, как только большевистские форты стали отвечать огнем артиллерии на британские бомбардировки. К югу эстонская армия не сумела организовать оборонительный пояс и оставила линии коммуникаций белых беззащитными для нападения красных. Но фатальную ошибку совершил генерал, командовавший третьей колонной Северо-западной армии. Вопреки приказу он не предпринял никаких попыток перерезать железнодорожную линию Петроград – Москва. Между тем Троцкий взял под свое командование оборону Петрограда и с присущей ему энергией использовал любую ошибку белых. Были укреплены прибрежные форты и оборонительные рубежи на подступах к городу, красные совершили маневр с целью обойти белых с фланга, а из Москвы на фронт бросили лучшие полки Красной армии.

Командованию белых ничего не оставалось, как отвести остатки Северо-западной армии с опасных позиций. Потрепанные полки белых находились в сотне миль от своей базы. С трех сторон белых окружали свежие войска красных, превосходившие их по численности в четыре раза.

После того как угас последний луч надежды, белые несколько дней удерживали территорию вокруг Гатчины, чтобы дать возможность длинным составам поездов вывезти в безопасные места раненых и беженцев. С каждым днем атаки красных становились все настойчивее, но, когда поступил приказ отступить, никаких признаков паники не было. Пехота белых медленно отступила к границе Эстонии, ведя яростные арьергардные бои против наседавших красных.

Менее чем через три недели от ворот Петрограда мы вернулись к фронту под Нарвой. Эстонские власти с нескрываемым раздражением позволили полкам белых пройти за заграждения из колючей проволоки, протянувшиеся вдоль границы.

В серый пасмурный день поезд с танками остановился на станции Нарва. Я и мои товарищи понимали: Северно-западной армии больше не существует. Красные праздновали победу, а вера, которой мы жили в годы хаоса, обратилась в прах. Духовно подавленные и физически истощенные, мы старались не думать о будущем.

Глава 27

Оплоты белых рушились во всех регионах России, их армии терпели поражения. Но было бы ошибкой объяснять победы красных изначальной прочностью советской системы или воздействием идеалов коммунизма на народные массы. Что касается материальных и организационных ресурсов, обе стороны были истощены до предела, обе стороны пользовались незначительной поддержкой масс, но Белому движению было присуще больше слабостей.

С военной точки зрения силы красных оказались значительнее, занимая центральные области страны. Советы контролировали наиболее населенные районы, а также административные и транспортные узлы. Их людские ресурсы были более многочисленны в пропорциональном отношении, а координация войск достигалась легче. Хотя красные сражались на нескольких фронтах, они находились под единым командованием и могли перебрасываться с одного участка фронта на другой, когда в этом возникала необходимость.

Войска же белых были поделены на четыре изолированные группировки: Сибирскую армию под командованием адмирала Колчака с базой снабжения в далеком Владивостоке; Южную под командованием генерала Деникина, контролировавшую Крым, а также Дон и Кубань, населенные казаками; Северо-западную под командованием генерала Юденича с враждебной Эстонией в тылу и Северную армию под командованием генерала Миллера, дислоцированную в необжитых областях и целиком зависящую от помощи союзников. Номинально верховным руководителем Белого движения и главнокомандующим белых войск считался адмирал Колчак, но в силу обстоятельств командующему каждой из армий фактически приходилось полагаться на собственные ресурсы. Не случалось, чтобы какие-нибудь две армии белых могли действовать совместно или координировать свои военные операции.

Едва ли менее важным фактором следует считать изменчивый характер армий белых и красных. На начальных стадиях Гражданской войны войска белых превосходили красных боевым духом и дисциплинированностью. Но большая часть их мощи и энтузиазма была растрачена на разрозненные стычки с местными коммунистическими бандами. Ко времени, когда противоборство приобрело масштабы войны, ряды белых пополнились призывниками сомнительной лояльности.

В то время как уровень боеспособности белых понижался, в армии красных он повышался. Наиболее боеспособную часть Красной армии составляли рабочие индустриальных центров, матросы, политические беженцы из соседних стран: финны, эстонцы и латыши. Этот контингент вошел в ряды красных позднее и резко повысил боеспособность армии.

Специфика Гражданской войны требовала от офицерского состава особых качеств. Среди них гораздо более навыков, полученных от традиционного военного образования, ценились такие качества, как предприимчивость и адаптация к обстоятельствам. Не обремененные традициями, большевики имели большую свободу в выборе командиров, исходя из их профессиональных достоинств и преданности делу коммунизма. С другой стороны, в Белой армии отбор на командные должности проводился менее тщательно: на основаниях знатности, дружеских связей, семейных и корпоративных отношений и т. д. В результате войска белых нередко уступали в искусстве маневра и ведения боевых действий.

Если белые не имели преимуществ в военном отношении, то в сфере политики их положение было еще хуже. Во главе Советов стояла группа решительных деятелей, спаянных узами общей веры и конкретным видением будущего. Белое движение возглавлял альянс профессиональных военных и либералов всех мастей, которых объединяло лишь желание свергнуть большевиков, но которые были неспособны выработать взаимоприемлемую, долговременную и конструктивную программу. И красные и белые управляли из рук вон плохо, но красные были более целеустремленными.

Связь с зарубежными странами и военная поддержка из-за границы составляли главные преимущества белых, но и при этом изолированное положение Советов оказалось для них во многих отношениях благом. Лидеров красных не отягощали соображения дипломатического свойства, в то время как лидеры белых, принимая помощь из-за рубежа, ставили себя в зависимое положение. Красные не ждали помощи и соответственно разрабатывали собственные планы, которые не было нужды с кем-то координировать. Белые же полагались на факторы, которые не могли контролировать, и в результате их расчеты часто не оправдывались.

В действительности военная помощь, оказанная белым союзниками, была незначительной. На севере России произошло несколько боев между красными и союзниками, активные действия чехословацких дивизий доставили большевикам много неприятностей, но военные операции союзников в России проводились эпизодически. В каждом отдельном случае выполнение военных планов осложнялось соперничеством между союзниками, личными предпочтениями и политическими эксцессами на родине. Временами контингента иностранных войск делали больше того, что от них требовалось, но всегда сохраняли свое право неучастия в военных действиях, и командование белых не знало, чего ожидать со дня на день.