Хроники Ники (СИ) - Черри Линда

Решила пойти домой пешком. На душе было паршиво. Да, я завидовала ребятам и злилась за это на них и на себя, и в горле предательски стояли слезы. Почему все кроме меня счастливы? Почему Д. нашел другую? Почему Иван женится? Почему Маус перестал искать встречи со мной, как раньше? Ответы на эти вопросы очевидны: виновата во всем только я сама.

Вокруг стоял прекрасный летний вечер, я вдыхала его пьянящий воздух и думала, что если бы я была еще более сумасшедшей, то посчитала бы этот момент подходящим для того, чтобы уйти из жизни. Стоя на перекрестке у светофора, я вглядывалась в лица водителей проезжавших мимо машин. Под чью бы машину мне броситься? Стоит ли портить жизнь тому молодому парню в белой рубашке и с такой задорной челкой? А может тому полному лысоватому мужчине в темных очках? Что скажут Иван, Оля и Саня, когда увидят меня на асфальте, лежащую в некрасивой позе, в крови? Наверное, это больно. Удар. Полет. Асфальт твердый до такой степени, что при падении на него, с хрустом ломаются кости.

От этих мыслей меня слегка замутило, и я оступилась, едва не упав на самом деле на проезжую часть. Испытав отрезвляющий приступ страха, я помотала головой, и голос разума вдруг приказал мне отбросить весь этот поток бреда. У всех все хорошо, значит и у меня когда-то тоже должно все быть хорошо. Надо просто захотеть этого.

«Вы устали от изобилия? Вас тошнит от согласия? Тогда воспользуйтесь Службой Разрыва Связи! Вам будет предоставлен широкий выбор пауз, обрывов, рассоединений и отключений». [1]

Очевидно, мне было пора обратиться в эту службу, чтобы навсегда разорвать болезненные связи с Иваном, Д. и Маусом.

Перейдя дорогу, я шагала по тротуару и, сосредоточившись на мерном стуке каблуков своих любимых синих босоножек, мысленно просила все небесные силы послать мне хоть какой-нибудь видимый знак, дающий понять, что в моей жизни будут еще любовь и счастье. Проходя мимо какого-то бара, около входа я увидела компанию громко смеющихся парней. Один из них вдруг отделился от общей группы, резко вышел вперед и расставил руки, как бы желая меня схватить. Я чуть не вскрикнула от неожиданности, но в следующую секунду узнала его.

Это был Семен! Неисправимый Семен в желтых штанах как у индийца, материализовавшийся посреди улицы, словно джин из древнего сосуда. И как после такого не верить в чудеса и знаки?

— Мне на этой неделе крупно везет! Второй раз уже! — воскликнул он вместо приветствия.

— От судьбы не уйдешь! — с улыбкой ответила я, подражая тону его голоса, и бросилась к нему в объятья.

Он обхватил меня обеими руками, прижал к себе, легко поднял над землей и закружил, под одобрительный вопль своих приятелей.

— Семен! — закричала я, — отпусти, я высоты боюсь!

— А нечего гулять одной поздним вечером! Маньяки ведь кишмя кишат! — взвыл Семен, закручивая меня еще быстрее.

Когда он, наконец, опустил меня на землю, голова слегка закружилась, но мне вдруг стало весело. Печаль, сомнения и дурацкие мысли перестали казаться такими уж непреодолимыми и мучительными.

Сема распрощался со своими друзьями и пошел со мной, проводить меня до остановки. По пути я рассказала ему про Олю, Саню и Ивана, их предстоящую семейную жизнь и шведскую мебель.

— А что? Хорошо! Семья — ячейка общества! Пусть себе женятся, — заявил Семен, когда мы пришли на остановку и встали в ожидании моего автобуса, — ты лучше скажи, надумала что-нибудь?

— Ты про что? — удивилась я.

— Ну как про что? Ты забыла, я же только вчера тебя спрашивал, вот что значит память девичья. Будем от твоих страданий избавляться или нет? — допытывался Семен.

Я на секунду опешила. Он что, действительно снова намекает, на то, что предложил? Хотя какие намеки, ведь он спрашивает прямо, прямее некуда. Я посмотрела ему в глаза, в них горел огонь внимания и преданности, как у сторожевого пса.

— Ты про то, что я думаю? Про «избавление от страданий» с тобой? — осторожно спросила я и, говоря «избавление от страданий», изобразила пальцами кавычки.

Он кивнул.

— То есть, ТЫ предлагаешь МНЕ переспать с тобой? Серьезно? — допытывалась я, как не слишком умственно одаренная девочка. Мне захотелось полностью убедиться, что я правильно его понимаю, и не придумываю то, чего нет, придать звучание этой идее, прочувствовать ее на вкус.

— Да! Я всегда серьезен, хозяин, — сказал Сема и ударил себя кулаком в грудь, а потом вдруг ласково погладил меня по плечу.

И это его касание вдруг неожиданно отозвалось в моем теле приятной волной тепла. Вихрь мыслей вмиг пронесся в моей голове. Я одна, я свободна, меня никто не любит и мне любить уже некого. Он тоже вроде как свободен. Мы молоды и хороши собой, мы совершеннолетние и дееспособные граждане. И что плохого в том, что мы — двое свободных людей проведем вместе ночь?

А на дворе XXI век! И к тому же, мы так удачно встретились именно сегодня, когда мне нужен был кто-то понимающий рядом. В то время, когда некоторые собираются жениться, переехать в столицу, а я готова утопиться. Может быть это, действительно, судьба? И, кроме того, в этот раз я точно понимаю, чего хочет от меня парень, без всяких недомолвок, притворства и лишних вопросов. Что произойдет, если я буду с ним так же откровенна? А если ничего не получится, сможем ли мы все обратить в шутку? Наверно сможем, мы же друзья.

— Ну, хорошо, — задумчиво сказала я, при этом чувствуя, как у меня начинают гореть уши, — предположим, мне нужно излечиться от страданий, а тебе-то это зачем?

— Ну а вдруг я тоже страдаю, и мне необходимо излечение? — сказал Сема и картинно вознес глаза к небу.

— Тебе тоже разбили сердце?

— Ник, ну почему ты такая? — спросил он, притягивая меня к себе.

— Какая такая? — переспросила я.

— Почему ты такая непроницательная?

— А когда мы перестанем отвечать друг другу вопросом на вопрос?

— И сколько еще будут продолжаться галлюцинации?

— Какие галлюцинации? — непонимающе спросила я, а потом до меня вдруг дошло. Это же из «Оптимального варианта» или «Вариантов выбора» Шекли. А что если мы друг для друга и есть оптимальный вариант?! Я подняла голову и посмотрела ему в лицо, наши взгляды встретились, и мы одновременно рассмеялись.

— Так, ты ответишь на мой вопрос? — снова спросил Семен и, прежде чем я начала говорить, приложив свою ладонь к моим губам, добавил:

— Все. Больше никаких вопросов. Медленно, спокойно и утвердительно отвечай.

Он убрал руку. Он сказал «утвердительно отвечай»?!

Не зная до сих пор подробностей его ночи с Настей, я была заинтригована. И я решилась на это, как на эксперимент, и, прищурившись, произнесла то, чего еще сегодня утром от себя вообще не ожидала:

— А давай. Только два условия: об этом никто никогда не узнает, и мы будем предохраняться.

— Годится! Отличный план! — просиял Семен, — Давай, поцелуй меня!

— Семен! — воскликнула я, — Что прямо здесь?

— Просто один поцелуй, остальное потом, не здесь, — успокоил он

Я решительно приподнялась на цыпочки и потянулась губами к его губам. Он наклонился ко мне, и мы с Семеном поцеловались. Ничего необычного не произошло, всего лишь простой поцелуй, приятный, нежный, очень естественный. Потом он обнял меня, и я вдруг почувствовала себя хрупкой Дюймовочкой в его руках. Я едва доставала ему до груди. Уткнувшись носом в ткань рубашки, я ощутила мягкое тепло его тела и, на мгновение, прикрыв глаза, представила нас с ним наедине в интимной обстановке. Прислушалась к внутреннему ощущению, отторжения или страха не было. Он снова наклонился ко мне, подышал в мои волосы, поцеловал в макушку и тихо произнес:

— В пятницу вечером я свободен. А ты?

— Тоже, вроде, пока не было планов, — неуверенно проговорила я.

— У меня тренировка до шести, потом могу заехать за тобой, покатаемся, а потом ко мне? — замурлыкал он мне на ухо.

— Какая тренировка? — рассеянно спросила я.

— По баскетболу. Я начал играть в команде. Так что? Согласна? В пятницу у меня?