Моя миссия в России. Воспоминания английского дипломата. 1910–1918 - Джордж Бьюкенен

Во время моей аудиенции, которая состоялась во время короткого визита императора в Царское Село в ноябре, император обратился с просьбой к британскому правительству снабдить русскую армию винтовками. Если это будет сделано, он сможет, сказал он, сразу же поставить 800 тысяч человек под ружье и нанести сокрушительный удар немцам, пока они еще не оправились от изнурительной кампании. Если этот момент будет упущен, немцы сумеют укрепить свои позиции, как они это сделали на западе, и наступление русской армии будет обречено на провал. Положение русской армии действительно было трудным, но я не мог обещать, что мы сможем поставить им такое количество винтовок. Я особенно сожалел об этом, поскольку, как я сказал императору, в русской армии, оставшейся почти беззащитной перед лицом врага, все больше росло чувство недовольства.

Я также указал, что, помимо вопроса о снабжении, существует проблема доставки и что, если Россия будет получать столь необходимое ей военное снаряжение из-за границы, ей следует предпринять решительные шаги для ускорения строительства Мурманской железной дороги, которая свяжет ее столицу с единственным незамерзающим портом – Александровском. Император согласился, что строительство этой линии следует поручить энергичному и знающему человеку, но он не одобрил кандидата, которого я осмелился ему предложить на эту должность. Однако вскоре он назначил нового министра путей сообщения – господина Трепова, который, хотя и принадлежал к крайне правым, оказался превосходным администратором. Благодаря его неустанным усилиям строительство дороги завершилось к концу 1916 года.

Хотя внутренняя политика императора, по большей части вдохновляемая императрицей и ее ближайшим окружением, не может быть оправдана, его поведение относительно Германии было безупречным, как это видно из следующих двух историй, рассказанных мне Сазоновым.

В начале декабря граф Фредерикс, в течение долгих лет министр императорского двора, получил письмо от своего давнишнего друга графа Эйленбурга (гофмаршала берлинского двора), в котором говорилось, что они оба должны приложить все усилия, чтобы положить конец прискорбному недоразумению, произошедшему между их государями, и способствовать сближению, которое позволит их правительствам начать переговоры о мире на почетных условиях. Когда императору доложили об этом письме, он приказал графу Фредериксу прочесть ему письмо, и последний начал читать по-немецки. Его величество сразу же остановил его, сказав: «Читайте по-русски. Я не понимаю по-немецки». Когда граф закончил, император взял у него письмо и, подчеркнув то место, где граф Эйленбург говорил об «их старой дружбе», написал на полях: «Эта дружба умерла и похоронена». Затем он послал за Сазоновым и приказал ему подготовить черновик ответа. На следующий день Сазонов принес ему черновик, в котором графу Эйленбергу указывалось, что, если император Вильгельм хочет мира, он должен обратиться с таким же предложением ко всем союзникам. Однако его величество сказал, что, по размышлении, он решил оставить это письмо без ответа, поскольку любой ответ, каким бы он ни был, может быть принят как свидетельство готовности вступить в переговоры.

Несколько недель спустя подобные же заманчивые предложения поступили императору по другому каналу. Некая госпожа Васильчикова, происходившая из старинного русского рода, перед началом войны жила на своей вилле в Земмеринге, где она и оставалась с тех пор. По приглашению великого герцога Гессенского она приехала в Дармштадт, а затем по его поручению отправилась в Петербург с целью уговорить императора заключить мир. Она была уполномочена передать, что кайзер Вильгельм согласен предоставить России более выгодные условия заключения мира; что Англия уже предлагала Германии заключить сепаратный мир; что династические интересы требуют примирения России и Германии. Великий герцог вручил ей письменное послание аналогичного содержания для передачи Сазонову. Последний сказал ей, что она вела себя недостойно, согласившись выполнить подобное поручение, а император, которому он доложил об этом деле, так разгневался, что приказал заключить ее в монастырь.

Прежде чем завершить мой рассказ о 1915 годе, я должен упомянуть, что в конце мая мне было приятно получить от сэра Эдварда Грея письмо, в котором он писал:

«С самого начала войны я с огромным вниманием следил за тем, как вы ведете переговоры в Петрограде. Ваши действия представляются мне достойными восхищения как по форме, так и по содержанию.

Поэтому я ходатайствовал перед премьер-министром о представлении вас к Большому кресту ордена Бани и внесении вашего имени в список претендентов на награждение, который формируется к очередному дню рождения монарха.

Между тем я хочу, чтобы вы знали, что британское правительство и я лично полностью одобряем все, что вы сделали на своем посту».

Глава 19

1916

Улучшение в военном положении. – Успех наступления Брусилова. – Румыния вступает в войну слишком поздно. – Штюрмер назначен председателем Совета министров. – Я становлюсь почетным гражданином города Москвы

В 1916 году значительно улучшилась доставка военного снаряжения из-за границы, равно как возросла производительность отечественной промышленности, поскольку благодаря инициативе земств и городских советов в различных частях страны были запущены новые заводы по производству вооружения. Появилась надежда на успешное завершение войны. В Армении армия под командованием великого князя Николая Николаевича в середине зимы продвинулась по гористой, труднодоступной местности и к концу февраля заняла Эрзурум. На бессарабском фронте русские, всегда готовые оказать посильную поддержку своим союзникам на западе, предприняли наступление, чтобы предоставить небольшую передышку мужественным защитникам Вердена, сдерживавших ожесточенный натиск немцев. Хотя наступление шло не без успеха, оно не принесло реальных результатов, поскольку было начато без необходимой подготовки, а также вследствие недостатка аэропланов и другой военной техники. С другой стороны, наступление, предпринятое в июне армией под командованием Брусилова, чтобы ослабить натиск австрийцев на итальянском фронте, увенчалось полным успехом. До конца месяца русские овладели Буковиной и, захватив огромное количество пленных, наступали в Карпатах.

Если Румыния в принципе собиралась вступать в войну, то для этого наступил самый подходящий момент. Ее выжидательная позиция дала одному французскому дипломату повод заметить, что она ждет случая «voler au secours du vainqueur» («поспешить на помощь победителю» – фр.). Однако теперь русские были победителями, а она все еще колебалась. Поэтому генерал Алексеев поставил Бухарест в известность, что, если Румыния упустит благоприятную возможность для выступления, ее вступление в войну будет оставлено Россией без внимания. В то же время он обещал отправить русские подразделения в Добруджу, при условии, что сразу за тем последует нападение на Болгарию. Румыния отказалась так сделать, хотя, по мнению ведущих военных специалистов, это был с тактической точки зрения наиболее правильный для нее ход.