Телохранитель(ница) Его Светлейшества - Татьяна Рябинина

Тиккер с Маргулем посмотрели на нее озадаченно, переглянулись. Словно решали чрезвычайно важную научную задачу, а она им помешала. Впрочем, может, так и было.

— Конечно, — спохватился Тиккер. — Прошу прощения. Доброй ночи.

Маргуль тоже пробормотал что-то подобное, и они вышли.

Свернувшись клубочком, Полина сказала вслух:

— Утро вечера мудренее, — и тут же заснула.

Глава 68

Как возраст иногда приходит один, без мудрости, так и утро мудренее вечера не стало. Скорее, наоборот, ночное общение с магами добавило в голову Полины хаоса. Поэтому она решила прибегнуть к своему обычному правилу: если не знаешь, что делать, сядь на попу ровно и подожди, как будут развиваться события.

Лелла радостно щебетала и хвалила себя за то, что догадалась взять для игеры еще одно платье, может, и не такое роскошное, но ведь цель уже достигнута, а для помолвки вполне сгодится. Полина кивала и улыбалась, как резиновый клоун.

Когда она завтракала, пришел слуга с известием, что помолвка состоится в полдень.

Куда он так торопится, уныло подумала Полина. Боится, что она передумает? Так ведь эта опция не предусмотрена. Скорее, хочет покончить со всем этим драмкружком. И чтобы дорогая невеста побыстрее отчалила. Может, дело и было хорошо задумано, но она все испортила своим болезненным самолюбием.

— А как же имение? — вздохнула Лелла, помогая Полине запаковаться в белье и платье. — Опять оставите на Чейнера? Конечно, все будут рады, что вы выйдете замуж за игремона, но все равно огорчатся, что вы уедете. А вещи как же? Платья, все остальное? Или теперь у вас будет все новое?

Она трещала без умолку, прилаживая непокорный шиньон, и у Полины точно так же начала трещать голова.

— Лелла, сделай одолжение, помолчи немного! — взмолилась она. — Сразу после помолвки мы с тобой вернемся в имение. Сегодня же.

— Как?! — Служанка выронила щетку. — Почему?

— Потому что так надо! — отрезала Полина.

— До свадьбы вы с игремоном не должны видеться?

— Что-то вроде.

Раньше время тянулось, зато теперь неслось, как светлой памяти поезд «Аллегро», ходивший некогда из Питера в финку. Вроде бы только проснулась, а уже за ней пришли: Его Светлейшество ждал в тронном зале.

Стоя рядом с ним, Полина вспомнила, как когда-то они с Мишенькой подавали заявление в загс. И поняла, по-настоящему только сейчас, что все это осталось в прежней жизни. Прекрасное — но все же прошлое. А сейчас она жила совсем другую жизнь. Может, очень короткую, может, длинную — но в любом случае другую!

Полина стояла рядом с Джилианом и старательно вслушивалась в торжественные речи священника и Тиккера, совмещавшего посты Архимага и главы Ближнего круга. Слова скатывались с ее сознания, как дождевые капли по стеклу. Тот бок, который ближе к Джилиану, пекло, словно от печи, а второй заледенел.

В конце церемонии жениху и невесте полагалось поцеловаться. Джилиан едва коснулся ее губ своими, твердыми и холодными. Совсем не так, как в тот раз, когда приехал к ней. И смотрел не на нее, а как будто вглубь себя.

Потом был торжественный обед, тосты, поздравления, и снова Полина пыталась улыбаться. Если уж сделала глупость, нужно держать марку.

Маргуля за столом не было — видимо, Тиккер перенес его обратно в Муфлану и вернулся. Сам он тоже старался не встречаться с ней взглядом. Надежда, что маги что-то придумают, растаяла, как утренний туман.

Да и что они, собственно, могли придумать?

И снова все разошлись, оставив их с Джилианом вдвоем. Надо было прощаться.

— Послушай… — Полина взяла его за руку. — Прошу тебя, не сердись. Мне не стоило приезжать, и я уже хотела отказаться. Когда курьер привез приглашение. Но почему-то показалось, что ты все это затеял назло мне. Отбор невест. Чтобы я пожалела, когда ты веберешь Эолу или еще кого-нибудь. И тогда решила приехать.

— Чтобы показать, насколько тебе все равно? — усмехнулся Джилиан. — Глупая! Не назло тебе, а от отчаяния. А может, втайне надеялся, что передумаешь и приедешь. Поверить не мог, когда не увидел твоего имени в списке отказавшихся.

Глупая? Да нет, просто дура набитая! Так и надавала бы себе по мордасам!

— Я не виню тебя в том, что отказала мне, Полина. Я не вправе просить тебя рисковать жизнью. Но если бы ты рассказала обо всем раньше! Ладно, пусть не тогда. Хотя бы вчера на балу. Я просто не стал бы никого выбирать, это мое право. А теперь…

От горечи в его словах и ей было так горько, словно жевала полынь. Он был прав. Абсолютно прав!

И теперь ничего уже не изменишь. Оставалось только ждать полгода — минимальный срок для расторжения помолвки.

— Прости, — прошептала она, поцеловала его в щеку и вышла, чувствуя себя трусливой и подлой сучкой.

Сборы были недолгими. Не прошло и часа, как повозка выехала из города. И только тут Полина наконец сняла с лица похожую на маску улыбку. Лелла посмотрела на нее с сочувствием: видимо, подумала, что игера огорчена расставанием с женихом.

После возвращения жизнь Полины в имении потекла прежним чередом. Но лишь внешне. Да, она постоянно находила себе какие-то занятия по хозяйству, убивая время и мысли. Однако на душе царила такая пустота, такой космический вакуум, что было удивительно, как она не засасывала в себя окружающие предметы, открывая рот. На самом деле Полина потеряла всякий интерес к хозяйству, да и вообще к чему бы то ни было.

Гости? Она никого не приглашала и ни к кому не ездила с визитами, но если кто-то приезжал, вежливо поддерживала беседу. Сначала таких посетителей было много: разумеется, все знали, что игремон выбрал ее в жены, и хотели с ней, скажем так, дружить. Но Полина при всей своей вежливости была настолько равнодушна и холодна, что поток гостей скоро превратился в хиленький ручеек.

Зима будет вечной, думала она, глядя в окно на заснеженный парк. И такая же вечная зима поселилась у нее в душе. И было жаль, что нельзя впасть в спячку — до самого конца всех времен.

А потом внезапно пришла весна. По словам Леллы, в этом году она выдалась ранней. Снег начал таять за две недели до ее календарного старта. Выглянуло солнце, почти постоянно жившее за низкими серыми тучами, запели птицы.

Удивительно, но в прежней жизни день рождения Полины приходился как раз на первый день весны. Мишенька дразнил ее мартовской кошкой. Когда родилась Гагара, она не знала, но почему-то казалось, что и та тоже