Телохранитель(ница) Его Светлейшества - Татьяна Рябинина

Лелла, разумеется, уже знала и едва не бросилась ей на шею.

— Я же говорила, игера Полина, я же говорила! Вы станете женой Его Светлейшества! — Она едва не визжала от восторга, пока не заметила, что хозяйка не очень-то и рада. — Что-то не так?

— Все так, Лелла. — Полина через силу улыбнулась. — Все хорошо. Завтра будет помолвка. Я просто очень устала.

— Конечно! Еще бы! Сейчас я вам помогу.

Лелла ловко выпутала ее из кокона платья, подала ночную рубашку. Подождала, пока Полина заберется под одеяло, и ушла, пожелав спокойной ночи.

За окном заунывно выл ветер, швыряя в стекло снежную крупу. Потрескивали поленья в камине, где-то монотонно стрекотал сверчок. А Полина плакала, уткнувшись носом в подушку, и ей было абсолютно все равно, что нос этот самый распухнет, глаза покраснеют и выглядеть она будет во время помолвки полной уродиной.

Да не все ли равно?

29 сентября скидка 20 % на СЛР "Енот-потаскун" (18+) (на аккаунте Анна Жилло)

30 сентября скидка 20 % на остросюжетку "Полет бабочки. Восстановить стертое" из подборки "Опасные чувства" и на ФЛР "Сын болотной ведьмы"

К сожалению, ссылки сломались, но кто ищет, тот всегда найдет

Глава 67

Наплакавшись вволю, Полина уснула, и тут же, как ей показалось, ее разбудил стук в дверь.

Уже утро? За окном была сплошная темень. Лелла пришла будить? Но она обычно не стучала.

— Войдите! — крикнула Полина, и испуганно ойкнула, увидев Тиккера и Маргуля.

— Прошу прощения за вторжение в такое время, — сказал Архимаг, и от его голоса желудок превратился в кусок льда. — Но дело не терпит отлагательства. Мы пришли, чтобы задать один вопрос. Кто вы такая?

Натянув одеяло до носа, Полина то ли хрюкнула сдавленно, то ли квакнула.

— Вы не Агара Маверти, — мрачно сказал Маргуль. — Я составил ее некрокарту. Агара Маверти мертва.

— Некро… что? — переспросила Полина, пытаясь выиграть время и сообразить, как себя вести.

— Некро… карту, — медленно и внятно, едва ли не по слогам, повторил Тиккер. — У меня с самого начала появились смутные сомнения. Что-то было не так.

Полина решила, что разумнее будет молчать, пока они не скажут все. А там — по обстоятельствам. И где-то даже облегчение появилось, что ее вот так раскрыли.

— Дважды в год, в дни солнцеворота, некромант может составить карту нахождения любой умершей души. — Маргуль говорил, глядя мимо Полины, куда-то в угол. — Где она находится. В своем теле, вне тела в нашем мире или уже в загробном.

— Вы вели себя совсем не как Тарион Ферро. — Тиккер остановил его, приподняв руку. — Игремону объяснили это тем, что мешает память Агары Маверти. Но вот незадача, и на бедную неграмотную крестьянку вы ничем не походили. Разумеется, я ее не знал, но уже тогда у меня появились подозрения, что в ее теле душа кого-то третьего.

— Я должен был признаться сразу. — Маргуль упорно отводил глаза. — Но это означало бы изгнание и запрет заниматься магией. Поэтому молчал. Даже когда игремон отправил меня в Муфлану.

— Я решил не вмешиваться. — Тиккер сел на стул и скрестил руки на груди. — Тем более игремон и вас отправил с глаз долой. Но потом выяснилось, что вы не Тарион. Я перенесся к вам, и вы это подтвердили. После разговора с вами мои подозрения еще более укрепились. Тогда же я понял, что ваши чувства с игремоном взаимны. Хотя вы и отвергли его, когда он приехал к вам. Не удивительно — после того, что я вам рассказал. Однако вы приняли приглашение на бал — вот что меня поразило. И взбесило.

Полина упорно молчала. Что она могла сказать? Почему приехала? Потому что дура. Только и всего. Укусило самолюбие за жопу.

Ах, ты решил выбрать невесту? Так я тебе покажу, что мне наплевать. Платье убойное заказала, красоту навела.

И что? Довольна теперь?

— Разумеется, игремон выбрал вас, — продолжал Тиккер. — И это меня тоже здорово разозлило. Да, вы признались, но что толку? Сделали только хуже. Как будто подразнили и спрятались в кусты. Я отправился к Маргулю в Муфлану, и он составил карту Агары. И я перенес его сюда. Так кто вы такая?

— Меня зовут Полина, — сказала она и жестом остановила возмущенного Тиккера. — Это мое настоящее имя. Я жила в другом мире. И там погибла. Утонула — как Агара. И оказалась здесь в ее теле. А вот каким образом? — Тут Полина мстительно покосилась на Маргуля. — Это вопрос к вашему сыну.

О том, что в другом мире ей было семьдесят лет, она решила не говорить. Это вообще к делу никакого отношения не имело.

— Так я и думал, — вздохнул Маргуль.

Тиккер бросил на него короткий злой взгляд, и тот опустил голову.

— И что дальше? — спросила Полина. — Меня сожгут на костре?

— Что за глупости? — возмутился Тиккер. — Я не знаю, что дальше… Полина.

Она отметила, что маг назвал ее просто Полиной — без игеры. Хотя титулом Джилиан пожаловал ее целиком, вне зависимости от начинки.

— Это же не ее вина, — набычился Маргуль.

— А я разве говорю, что ее? — огрызнулся Тиккер. — Вина твоя. Но ты и так уже наказан.

— Послушайте, — вмешалась Полина. — Это что-то меняет? Какая разница, Агара я или Полина? Завтра объявят о помолвке, и я уеду. А потом мы ее расторгнем, и Джилиан женится на ком захочет. Или вы хотите ему рассказать? Чтобы он лишил меня титула и имения за обман?

— Да что вы несете?! — Тиккер хлопнул себя ладонью по колену и сморщился от боли. — Рассказывать или нет — дело ваше. Я совсем о другом. Ваша душа попала в чужое тело!

— И что это меняет? — покачал головой Маргуль. — Ведь Мессим при смерти, так?

— Ее душа из другого мира.

— Какая разница? Душа есть душа. А то, что девственность и влюбленность сохраняют тело, крайне сомнительно. И уж точно никем не доказано.

Полина слушала их спор и чувствовала себя бесконечно уставшей. Словно снова стукнуло семьдесят и было абсолютно все равно, что с ней будет дальше.

Хотя нет, в прошлой жизни как раз было не так. Не все равно. Хотелось пожить подольше. Еще лет десять, а то и двадцать. Потому что все интересовало, все радовало. Тогда она была старой телом, но с молодой душою. А сейчас душа, попавшая в молодое тело, внезапно состарилась, сморщилась, скукожилась.

Ну вот что они спорят, эти маги? Все равно ведь ничем не могут ей помочь.

— Прошу прощения, — сказала