О носах и замка́х - Владимир Торин

выбралась из надстройки буксира на берегу. В моряцком бушлате и штанах, в грубых здоровенных башмаках и замотанная по самый нос полосатым шарфом, эта женщина явно восприняла незваных гостей пресными и вознамерилась как следует всыпать каждому перцу.

- Пошли прочь, мерзавцы!- кричала она.- Пустите его! Папа!

- Нет, Гилли! Уходи! Уходи!- старик по-настоящему испугался и попытался прогнать дочь, но не тут-то было.

Бёрджес недоуменно обернулся к женщине, и тут же ее крошечный кулак с невероятной силой вонзился ему в глаз, так что громила выпустил ворот пальто мистера Уортона и сам едва не рухнул на землю. После чего она набросилась уже на обоих незваных гостей. Напор и воля этой женщины настолько смутили и выбили из колеи не ожидавших подобного констеблей, что они и не заметили, как их вытурили за ворота буксирной станции.

- И больше не возвращайтесь!- раздалось из-за ворот.- Или я спущу на вас своего ручного спрута!

Мо грязно выругался в ответ, но со станции ему никто не ответил.

- Ладно, пойдем…- сказал он и двинулся было прочь, но Бёрджес застыл, пораженно глядя в пустоту прямо перед собой.- Чего застыл? Двинулись!

- Эта Гилли…- пробормотал напарник, на что толстяк раздосадованно махнул рукой:

- Ой, да ладно. Пошли, говорю тебе. Пора возвращаться к шару. Еще по дороге заглянем к Меррику. Вот честно, не хотелось этого делать, но выбора у нас, кажется, не осталось…

К сожалению, мистер Меррик, один из местных бандитских вожаков, запутал все лишь сильнее. Соваться к нему вообще было рискованно: он вел дела напрямую с сержантом Гоббином, и Мо пришлось проявить весь свой талант лжеца, чтобы уверить злобного, покрытого с ног до головы шрамами, бандита, что они здесь по приказу господина сержанта, и что ему, Меррику, потом зачтется. Мистер Меррик сходу потребовал у Мо отпустить из застенка Дома-с-синей-крышей одного из его приспешников, на что переодетый констебль вынужденно дал свое согласие.

Тогда мистер Меррик предложил им вернуться через пару часов, и когда эти самые два часа прошли, сообщил все, что ему удалось выяснить: согласно имевшимся у него сведениям летун на механических крыльях так и не покинул Тремпл-Толл. Но и на этом берегу Брилли-Моу его не обнаружили. К огорчению мстительного Мо, главарь банды сказал, что и на станции «Крамборген» его тоже нет – старик и его дочь не стали бы рисковать и прятать у себя незнакомца, которого ищет сам мистер Меррик. В любом случае, его люди перевернули станцию вверх дном и никакого следа присутствия там чужака не обнаружили.

Все это было очень странно. Человек, прилетевший к каналу на механических крыльях, словно растворился в воздухе. Конечно, в тесных закоулках возле Брилли-Моу можно было затеряться так, что не отыщешь и с собаками-ищейками, но мистер Меррик заверил, что раз он никого не нашел – значит, здесь никого нет – в этом ему можно было верить. Посему выходило, что Фиш как бы и приземлился и в то же время не приземлялся в Тремпл-Толл. Констебли были вынуждены удалиться ни с чем.

Они вернулись на воздушный шар и снова поднялись в небо над Габеном. Продолжили поиски с воздуха, разглядывая в бинокли подошву канала и прибрежные строения.

Мо долго ломал голову над этой загадкой, но ни к чему путному прийти никак не мог. Помимо прочего, еще и Бёрджес отвлекал его и донимал своей восхищенной болтовней на тему Гилли Уортон с буксирной станции. Кажется, она не просто дала ему в глаз, а как следует потопталась по его сердцу. Все это не вызывало у Мо ничего, кроме ярости. А когда он велел напарнику заткнуться и не мешать думать, тот стал заваливать его абсурдными и глупыми предположениями о том, куда мог деться Фиш.

Чтобы проверить одно из них Тумзу пришлось опустить свой старенький аэростат очень низко, и он едва не зачерпнул воды, когда они пытались протиснуться между стропилами разрушенного Носатого моста, под которым, согласно предположению Бёрджеса, и мог затаиться их беглец. Мол, Фиш носатый, и мост тоже – Носатый. Несмотря на весь скептический настрой, Мо не мог не проверить данную теорию – разумеется, связь с носами была исключительно нелепой, но Носатый мост был превосходным укрытием – этого не отнять. Что ж, как и следует понимать, под мостом никого не оказалось.

- Куда же он делся?- все бормотал себе под нос толстяк.- Куда же он запропастился? Как чужак, прибывший в город едва ли не позавчера, смог с такой легкостью залечь на дно?

- Я понял!- Бёрджес вдруг важно вскинул палец.- В том-то все и дело! Он залег на дно! Буквально! Он не в Саквояжне и не в Фли, так? Что остается? Канал! Конечно, канал!

- Мы пролетели над каналом. Там негде укрыться, а баржи и буксиры также в ведении Меррика, он знал бы, если бы там кто-то схоронился.

- Да нет же! Он залег на дно! Конечно, мы его не увидели с воздуха, ведь он внизу! Там! На дне!

- Послушай себя! Ты полагаешь, что он под водой?

- Именно!

- И как ты это себе видишь?

- Не знаю,- смутился Бёрджес.- Может быть, он сел в субмарину и… погрузился…

С каждым новым словом сомнения самого Бёрджеса крепли все сильнее. Мо лишь качал головой. Злость, копившаяся в нем с самого утра, грозила прорваться всесметающей бурей, а это было опасно, учитывая, что они находились в воздухе…

- Нам просто нужно перекусить,- заметил Бёрджес, и Мо, уж было открывший рот, чтобы заткнуть этого несносного болвана, вдруг понял, что напарник прав.

- Да,- сказал он.- Пора возвращаться в город. Нужно признать: Фиш ускользнул…

- …Когда там этот твой торгаш прилетит, Тумз?- спросил толстяк примерно через час, когда они пришвартовались к аэро-бакену над Неми-Дрё.

- Думаю, через полчаса…- ответил горбун-штурман.- Ну, или завтра…

Но здесь удача решила смилостивиться над несчастными голодными констеблями, и вскоре торговец на небольшом воздушном шаре с вывеской «Берганни. Обед для воздухоплавателей» подплыл к ним со стороны Заморочного рынка. Из десятков труб небольших кухонек вырывались клубы пахучего дыма, из-за чего и Бёрджес, и Мо едва не рухнули в голодный обморок, а когда выяснилось, что у мистера Берганни есть пирожки с рыбой, счастью обоих констеблей не было предела. Они купили по два пирожка с рыбой, два пакета жареных каштанов, пару печеных яблок в сахаре и две бутылки желудевой настойки. Тумз многозначительно покашлял, и