Я наблюдал за тобой - Стейси Рум

всего себя. Это чувствовалось в каждом его слове, в каждом действии. А что сделала я? Украла у него эту возможность. Эгоистка. Он написал это заявление из-за меня. Если бы не я, ничего бы этого не было. Он бы не впутался во всю эту историю, на него бы не напали (а я до сих пор была уверена, что наш преследователь приложил к этому руку), нам бы не пришлось бежать.

– Ты уверен в том, что это того стоит?

– Даша, что за глупые вопросы? – на фоне голоса Германа слышался какой-то шум. Наверное, он ехал за рулём, поставив телефон на громкую связь.

– Но это не глупости. Совсем не глупости. Ты только что потерял работу, и это произошло по моей вине. Что, если однажды ты будешь корить себя за то, что сделал это?

Герман положил трубку, ничего не ответив. А через десять минут заявился прямо к нам домой. Продолжая сохранять молчание, он обнял меня. Так крепко, как не обнимал никогда прежде. Его волосы снова пахли кедром и сандаловым деревом. В тот момент он казался мне особенно близким, особенно родным.

– Я сделал то, что должен был, – наконец заговорил Герман. – Это решение не было спонтанным. Я уже давно хотел уволиться с кафедры. Студенты – те еще неблагодарные создания. Я хочу смотреть в глаза людей, которых спас, а не в глаза тех, кто считает меня последним уродом, который поставил двойку в соответствии с их нулевыми знаниями. Я давно хотел оперировать. И я думаю, что там, куда мы уедем, мы сможем решить это, – последние слова он проговорил почти шепотом, чтобы их не слышал никто кроме нас.

В тот вечер мы впервые за долгое время играли в дженгу, Герман и моя семья.

Эти три недели я посвятила себя учебе. Нужно было во что бы то ни стало закрыть этот учебный семестр без долгов. Я обещала это и Герману, и самой себе. И, в случае чего, могла бы восстановиться уже со следующего семестра. Даже если бы между этим прошёл год.

Ради этого мне пришлось пожертвовать любимыми делами, общением с Викой, тусовками с одногруппниками, которые вопреки бешеным нагрузкам устраивали их чуть ли не каждое воскресенье. Но я знала, что делаю это ради самого главного – своей свободы.

За этот период я не получила ни записочки. Аноним точно решил оставить меня в покое. Я предпочитала думать, что наскучила ему, чем о том, что анонимом действительно оказался Ромыч. Все сходилось. Он перестал писать мне, залёг на дно, что лишний раз указывало на друга, но сейчас я не хотела ничего об этом знать. Да и теперь это стало неважным. Скоро мы уедем. На Камчатку, далеко-далеко, где не будет ни записок, ни Ромыча, ни, что навевало грусть, других моих друзей и родителей. Только мы вдвоём, я и Герман. И новая жизнь.

Глава 27

ДАША

Это произошло тридцать первого декабря. Я заявилась в дом Германа в пять часов утра, сладко зевая. Организм пребывал в состоянии крайнего возмущения тем, что его подняли в такую рань, но я была возбуждена предстоящей поездкой, поэтому сон – последнее, о чем стоило думать в эту минуту.

Со мной пришел папа, чтобы помочь донести чемоданы. Объяснить родителям, для чего мне нужно столько вещей всего лишь «на неделю» было той еще задачкой. Мама с Максом остались дома, попрощавшись сразу. Вернее, мама попрощалась, а Макс только пробормотал что-то невнятное и, перевернувшись на другой бок и укрывшись одеялом с головой, чтобы спрятаться от света, погрузился в объятия Морфея.

Папа остался приятно удивлён, увидев, где живет мой «новый друг». Будучи бизнесменом, он смотрел на все с долей педантичности, а в окружающей обстановке предпочитал аккуратность и минимализм. Дом Германа был таким, к которому всю мою сознательную жизнь стремился он сам. Отца не покидала мысль о том, что однажды и мы будем жить в таком же дворце с панорамными окнами. Правда, в идеальном мире папы находиться он должен был где-нибудь на берегу океана, а не на окраине посёлка, за забором которого простирался лес. Но это уже детали.

Для родителей наш самолёт отправлялся в семь. Стараясь соблюдать осторожность, мы намеренно посмотрели рейсы, которые вылетают из нашего города в Санкт-Петербург сегодняшним утром. Папа убедительно настаивал на том, чтобы отвезти нас в аэропорт, но Герман еще более убедительно пытался дать ему понять, что с этим делом мы можем справиться и сами. А потом отцу позвонил какой-то партнёр по бизнесу и назначил встречу, из-за чего тот тут же сдался.

Большинство вещей, которые понадобятся в нашем путешествии, мы купили заранее. Термо-сумка, куча еды, горнолыжные костюмы и термобелье, карта России, на случай, если у нас перестанет ловить GPS, фальшфейер, если вдруг на Камчатке мы повстречаемся лицом к лицу с медведем и еще куча каких-то автомобильных запчастей, названий которых я не знала.

Мы рассчитали наш маршрут с точностью до минуты, поэтому ранний выезд был необходим, чтобы в нужное время оказаться во Владивостоке, откуда паром должен был доставить нас прямиком в Петропавловск-Камчатский. Четыре с половиной дня в дороге без учета ночёвок в хостеле, на каждую из которых мы выделяли по восемь часов. Еще восемь часов – на возникновение непредвиденных ситуаций вроде очереди на автозаправке или спущенного колеса. И того почти неделя в дороге. Для родителей в это время мы должны будем возвращаться из «Питера». А на самом деле – только приедем в место нашего назначения.

Когда в гараже Германа, куда мы пришли, чтобы загрузить вещи, вместо чёрной «Мазды» я увидела серебристый минивэн, то порядком удивилась.

– Это старая машина моей матери, – пояснил Герман, заметив смущение на моем лице. – Я подумал, что так анониму будет труднее выследить нас, если вдруг он захочет это сделать.

Я взирала на машину круглыми от удивления глазами.

– Я зарядил аккумулятор и поменял масла, а в автосалоне подлатали еще пару деталей, – продолжил он. – На автомобиле не ездили слишком давно. Но не пугайся, эта старушка еще всех нас переживёт.

– Не знаю, старушка или нет, но выглядит вполне солидно, – улыбнулась я. – К тому же, с бездорожьем, которое встретится на нашем пути, она наверняка справится намного легче.

На подготовку к выезду у нас ушло не более получаса. Когда все вещи были собраны и погружены в машину, мы зашли домой, чтобы выпить последнюю чашку чая.

– Телефон, – напомнил Герман и демонстративно выложил свой из кармана. Мы договорились оставить телефоны и купить