В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

Ты всегда была старой интриганкой, – сказал Максимилиан. – Но как ты посмела скрыть это от меня?

– Ну теперь-то не ругай меня. Я привезла ее к тебе или нет? Я все это спланировала, поехала, нашла ее и разыграла из себя туристку, интересующуюся книжками, и все шло как по маслу. И всю дорогу я представляла, какой сюрприз приготовлю господину Молнии, и как по справедливости этот сюрприз нужно преподнести в Ночь Седьмой луны. Я выпью с вами стаканчик вина, не возражаете?

Не дожидаясь приглашения, она наполнила три стакана вином и присела, заедая вино фруктовыми пирожными.

Фрау Грабен заставила Хильдегарду рассказать ей все, что та знала, а знала она много. Хильдегарду, так же, как и фрау Грабен, интересовало все, что касалось принца. Она была очень наблюдательной. Ее очень волновало все, что происходило в охотничьем домике. Она знала, что молодая дама в первый раз попала туда, будучи питомицей Даменштифта, а потом ее привезли Ильза с Эрнстом, и что отец дамы был владельцем книжной лавки в Оксфорде. Хильдегарда запомнила и имя девушки.

– Я обратила на это внимание, – сказала фрау Грабен. Меня всегда интересовали дела моих мальчиков, а это приключение было необычным Хильдегар да поняла, что с самого начала оно отличалось от прежних. Вот почему оно ее так обеспокоило и не понравилось. Еще больше ей не понравилась та церемония. По ее словам, это было несправедливо. Девочка была так неопытна, что поверила в подлинность бракосочетания.

– Это было настоящее бракосочетание, – сказал Максимилиан.

Фрау Грабен взглянула на него, а потом на меня.

– Майн готг, – воскликнула она. – Это неправда, это одна из твоих шуточек, уж я-то знаю тебя, господин Молния.

– Дорогая Грабен, – сказал он очень серьезно. – Клянусь тебе, я женился на Ленхен в охотничьем домике девять лет назад.

Она покачала головой, и ее губы скривились в ухмылке.. Ведь она привезла меня сюда, она представила меня Максимилиану, поставила в любимом своем стиле драматический спектакль высокого класса. Но, если мы действительно были мужем и женой! Можно было только представить ее восторг перед возникшими у ней возможностями, и впервые с момента встречи с Максимилианом я полностью осознала ту сложную ситуацию, в которую мы попали. До этой минуты я не думала ни о чем, кроме того, что Максимилиан снова вернулся ко мне. Меня, жертву изощренного заговора, можно было понять и простить, но теперь я чувствовала удовлетворение, я вернула себе мужа!

Фрау Грабен сказала полувопросительно:

– Вот как, значит?

– Да, так! – ответил Максимилиан.

– И мисс Трант – твоя жена.

– Она – моя жена, Грабен.

– А принцесса Вилъгелъмина?

Его лицо омрачилось. Мне показалось, что он совсем забыл о ее существовании.

– Она не может быть моей женой, ведь я женат на Ленхен девять лет.

– Майн готт! – воскликнула фрау Грабен. – Это известие потрясет герцогство. Что ты наделал, Макси? Что будет теперь с нами? – Она хихикнула не без чувства удовольствия. – Но тебе, конечно, наплевать? Мне приятно видеть вас вместе, без сомнения. И не забудь – я нашла ее, я привезла ее к тебе.

– Ты старуха, всегда сующая нос не в свое дело, – сказал Максимилиан. – Я никогда не забуду этого.

– Завтра, – сказала фрау Грабен, и ее глаза засверкали усмешкой, – будет время повоевать с неприятностями. – Она засмеялась. – А сегодня – Ночь Седьмой луны. Нам не следует забывать об этом! Ох, кажется, ты собираешься благодарить меня, Макси, и вы тоже, мисс Трант. Только представить, столько лет! И вы оба сохнете друг по другу. Я сказала Хильдегарде: «Расскажи мне о той комнате в охотничьем домике со всеми Подробностями», и она все мне рассказала. И я сказала себе: «я устрою такую же комнату здесь, в Клоксбурге, сегодня вечером мы повернем стрелки часов назад, и возлюбленные встретятся вновь. Комната для молодоженов ждет вас, мои птенчики. Ты, Макси, после этого не скажешь, что старушка Грабен не заботится о тебе.

– Ты, Грабен, привезла Ленхен сюда, и я до конца своих дней буду тебе благодарен, но теперь оставь нас одних.

– Конечно, конечно. Я сама приготовила комнату для молодых. Ухмыляясь, фрау Грабен на цыпочках направилась к двери, оглядываясь на нас, словно не желая уходить.

– Мы еще поговорим, мисс Трант.

Она закрыла дверь, и мы остались в объятиях друг друга. Я знала, мы оба вспоминаем те дни в охотничьем домике, и наше влечение друг к другу было невыносимым.

– Завтра поговорим, – сказал Максимилиан. – Нам следует тщательно продумать, как нам поступить. Я уверен только в одном – мы никогда больше не расстанемся, что бы ни случилось. Но это все завтра...

Он открыл дверь. Фрау Грабен ждала со свечой и повела нас вниз. Полная луна освещала комнату, где стояла кровать с пологом на четырех ножках.

Все в комнате до мельчайших подробностей напоминало спальню в охотничьем домике, в которой мы провели дни медового месяца.

И вот теперь после девяти долгих и утомительных лет мы были снова вместе.

При свете огромной луны, тяжело висевшей в небе, снова испытала счастье, о котором уже перестала мечтать.

Мы проснулись с первыми лучами солнца. Я осознавала, что Максимилиан чувствует то же, что и я. Нам не хотелось прихода нового дня, ибо мы знали, что он принесет неизбежные проблемы. Я не переставала думать о женщине с холодным гордым лицом, полагавшей себя женой Максимилиана.

Но хотели мы этого или нет, чудесная ночь прошла, и начался день.

– Ленхен, – сказал он, – мне необходимо вернуться в замок отца.

– Я понимаю.

– Но вечером я приеду сюда.

Я кивнула.

– Если бы им не удалось уломать меня жениться на Вильгельмине, все было бы намного проще. Мне придется рассказать ей. – Его лицо омрачилось. – Она никогда не поймет.

– У тебя есть доказательства.

– Да, у меня есть запись о бракосочетании. Ты помнишь: одна у тебя и вторая у меня. К тому же я найду священника.

– Они забрали мой документ.

– Будет нелегко, Ленхен. Ко всему – мой отец очень болен. Не думаю, что он долго протянет, а это известие может ускорить его смерть.

– Я, кажется, начинаю понимать, к чему это может привести. Как бы я хотела, чтобы ты был адвокатом, доктором или дровосеком в своем маленьком домишке. Как я была бы счастлива!

– Ах, Ленхен, как счастливы эти люди. За ними не следят на каждом шагу. От их действий не зависят политические конфликты. А сейчас самый неудачный момент. Кларенбок будет рассматривать этот случай как оскорбление правящему дому, а это может привести к войне между нами, как раз в то время, когда французы, грозят выступить против Пруссии. А в их борьбу втянутся все германские государства. Мне нужно время все обдумать. В одном я уверен, Ленхен! Я люблю тебя. Ты вернулась ко мне, и мы больше никогда не расстанемся.