В Ночь Седьмой Луны - Виктория Холт

– Вот и вся история, Ленхен. Если бы я только знал...

– И пока я жила в Оксфорде, ухаживая за тетей Каролиной, ты думал обо мне, тосковал, так же, как я о тебе...

– Если бы я поехал в Англию, я бы нашел тебя, как нашла фрау Грабен. Не могу простить себе, что этого не сделал.

– Но у тебя не было сомнений. Ты всегда доверял Эрнсту, и перед тобой был сгоревший дотла охотничий домик. И, конечно, мне самой надо было что-то предпринять. Но что толку упрекать себя и оплакивать прошлое. Забудем о нем.

– Да, все это позади, Ленхен. Подумаем о том, что важно сейчас. Мой отец очень слаб, и конфликт с Кларенбоком в настоящее время может оказаться пагубным.. Я уверен, французы со своей стороны полны решимости начать войну с Пруссией. В этом случае все германские государства не останутся в стороне. Утверждают, что у Наполеона лучшая армия в Европе, и он готов к войне.

– Значит, в случае войны тебе придется сражаться...

– Я главнокомандующий нашей армии. Ох, я испугал тебя. Может быть, войны не будет вообще. Будем надеяться. Но нам не следует терять время попусту и дальше. Слишком долго мы были в разлуке. Однако я действительно убежден, что французы будут воевать. Ты знаешь наших людей, любящих веселье и удовольствия, но это не характерно для немцев. Пруссаки под рукой Бисмарка превратились в воинственную нацию. Вспомни его лозунг – железо и кровь. Мы будем защищаться, если французы нападут на нас, и военные специалисты в Европе полагают, война неизбежна. У нас договор с Пруссией, и я ездил в Берлин Для его ратификации. Ну, хватит о политике, тебе, наверно. Уже наскучила эта тема.

– Политика – твое дело, и поэтому она не может не интересовать меня.

– Да, – сказал он очень серьезно. – Теперь, когда мы нашли друг друга, ты будешь со мной в радости и печали. Мы будем обсуждать вместе все дела. А сейчас главное спланировать наши действия. Я мечтаю быть с тобой, Ленхен, все время и без утайки. Но боюсь, сейчас не время открыть нашу тайну. Сегодня утром я почти было рассказал все отцу, но он так слаб, так болен и отягощен государственными заботами. Он боится Наполеона. Только сегодня он упомянул Кларенбок в том смысле, что благодаря моей женитьбе на Вильгельмине с этой стороны опасность нам не угрожает. Боюсь, Ленхен, отец долго не протянет.

Мне было ясно, как повлияет наше сообщение на больного человека, отягощенного заботами о судьбе страны, и я не настаивала. Сегодня мне было достаточно одного того что я обрела Максимилиана.

– Давай подождем немного, – предложила я. – Такое нельзя решать за несколько минут. А как с принцессой?

– Брак по расчету – его нельзя считать настоящим. А как она воспримет эту весть?

– Не знаю И всегда не знал, что можно ожидать от Вильгельмины Брак по расчету был взаимным и для нее, и для меня Не сомневаюсь, узнав, что ее замужество не настоящее, она почувствует себя униженной. И тогда жди беды. Нам это предстоит, Ленхен. Нам следует хорошо подумать, как поступить.

– Да, чтобы принести как можно меньше огорчения всем замешанным в это дело людям, – согласилась я. Я мечтала быть с Максимилианом, полностью разделять с ним жизнь, но я не могла бы чувствовать себя совсем счастливой, и я была уверена, что и он не смог бы, если бы открыв правду, мы ускорили бы смерть его отца и принесли унижение принцессе. Я вспомнила о том чувстве ревности которое испытала при одном только взгляде на эту горделивую женщину, считавшуюся женой Максимилиана, и могла себе представить чувства этой холодной, знатной гордячки при известии, что она, принцесса, его ненастоящая жена. Да, в этом деле нельзя поступать опрометчиво.

– В данный момент, – заключил Максимилиан, – лучше всего хранить все в секрете. Сегодня вечером я еду в Клоксбург. Буду думать только о тебе и о нашей будущей совместной жизни. Я мечтаю об этом.

– Тем временем, – добавила я, – будем осторожны. Твой отец и принцесса вряд ли выиграют, узнав правду из другого источника. Ты должен навещать меня как можно чаше. Обещай.

– Клянусь, и нет клятвы более приятной.

– А нам следует вести себя как обычно, как будто ничего не изменилось.

– Ах, Ленхен, – сказал он с нежностью. – Предвижу, какой опорой станешь ты мне в будущем.

– Я буду жить ради этого... заботиться о тебе, ухаживать за тобой.

– Ах, дорогая. Когда я думаю об этих потерянных годах...

– Не думай о них, они в прошлом. Подумаем о будущем. Быть может, и эти годы не полностью потеряны, они кое-чему нас научили. Снова быть с тобой, найти тебя – остальное меня не волнует.

Мы обнялись и долго не могли оторваться друг от друга. Максимилиану хотелось вернуться в Клоксбург со мной, но я боялась, что нас увидят дети и пожелают знать, почему мы вместе. Нам следует поостеречься. Будущее так много обещало нам, но достичь его, не причиняя боль другим, было невозможно.

Мне хотелось, и – я знала, Максимилиан разделяет мое желание сделать эту боль минимальной.

Мы попрощались и расстались, договорившись о встрече той же ночью.

Я повернула лошадь по направлению к Клоксбургу, но мне не хотелось уезжать из лесу. Я думала о наших проблемах, пытаясь найти лучшее решение, когда неожиданное шуршание листьев заставило меня вздрогнуть. Этот звук, – топот копыт – нельзя было спутать ни с чем. Сначала я решила, что возвращается Максимилиан, но ошиблась. Это был граф.

– Мисс Трант, – вскричал он. – Рад видеть вас. Но почему вы бросили уроки и разъезжаете по лесу в эти утренние часы?

– Дети занимаются с пастором.

– Надеюсь, их английский не очень страдает.

– Думаю, вы найдете большой прогресс в их знаниях если соблаговолите поговорить с ними на английском.

– Мне кажется, мисс Трант, вы очень уверены в своих силах.

– Уверенность необходима для успешного обучения.

– Как и во многом другом. Думаю, вы согласитесь.

– Пожалуй, вы правы.

– Вы очень снисходительны сегодня, мисс Трант.

– Я всегда снисходительна так, время от времени у вас появляются нотки неуступчивости.

– Не замечала.

– Я – да. Возможно, потому, что был жертвой такой неуступчивости. Интересно, проявляли ли вы ее в отношении моего кузена? Думаю, что нет, как я мог заметить. Да, да, я видел вас. Кажется, вы очень быстро познакомились, если, конечно, не знали друг друга раньше.

– Вашего кузена? – пробормотала я, чтобы выиграть время.

– Eгo светлость, принца. Я имею честь быть его кузеном. Скорее, здесь уместны соболезнования. Представьте меня сыном герцога вместо моего кузена.

– Зачем мне это?

– Тогда вам удастся представить меня на его месте и, возможно отнестись ко мне не менее любезно, чем к нему.

Меня интересовало, что он видел, долго ли следил за нами, и мне пришло в голову, что за действиями человека в статусе Максимилиана всегда следят чьи-то глаза и уши.