Кольцо блаженной Августины - Марина Владимировна Болдова

Торонто. Дальше шли годы нищеты, я работал в химической лаборатории простым лаборантом – мой диплом с отличием, кандидатская степень там ничего не значили. Конечно, семью забрать я не мог. Я для них «умер». Связь поддерживал только с Марией. Звонил не чаще одного раза в год, та говорила, что все хорошо.

– Когда появились деньги?

– Не поверишь – первый миллион выиграл в лотерею! Это произошло в две тысячи одиннадцатом, я удачно вложил выигрыш, через два года купил дом, открыл первый отель. И тогда решил, что могу поехать к семье. Предупреждать не стал – знал, что Ирина замуж не вышла, а дети… я мог только представить в воображении этих взрослых уже мужиков.

– У тебя не было даже их фотографий?! Ты мог попросить у Марии или найти их в соцсетях. Неужели не было интересно, какими они стали?!

– Не тебе меня судить! Я любил Ирину! А детей хотела она, а не я! Я боялся, что им перейдет болезнь отца. Но Ирина обманула меня, не предохранялась, о беременности сказала поздно. Родился Борька. А через пять лет Лев. То, что он не мой сын, я узнал, когда приехал в Москву и позвонил Марии. Поставил перед фактом, что через неделю буду в городе. Хотел, идиот, с триумфом въехать на белом коне! Нянька так была напугана моим возвращением, что я тут же понял, что дома не все в порядке, как она мне всегда вещала. Первое, о чем подумал – Ирина вышла-таки замуж. Но к тому, что услышал, готов не был! Ирину год как схоронили, Борис еще в две тысячи шестом умер в психушке, а со Львом мне лучше не встречаться, тот меня ненавидит. Я только и спросил, он-то здоров? «А что ему будет? Левушка не твой сын. Прости грешницу Ирину, господи!» – запричитала нянька. Я отключился от разговора, посмотрел на экран и только тогда сообразил, что машинально набрал номер мобильного Ирины, а не домашнего телефона, по которому обычно звонил Марии.

– Так у тебя был номер жены? Откуда?

– Нянька продиктовала давно. В надежде, что я одумаюсь и позвоню жене. Я и звонил… молча! Что бы я ей сказал?! Что я нищий лаборант?! Живу в квартире размером с нашу кухню в районе, где белых раз-два и обчелся?

– А как же «в богатстве и бедности…»?

– Не смеши меня. Ирина Кляйн, чистокровная немка, дочь московского банкира – и в бедности?!

– Значит, домой в тот раз ты не вернулся…

– А некуда было возвращаться! Мария уехала к себе в деревню – Лев квартиру продал, перевез ее туда сам, оставив для связи мобильник Ирины.

– Подожди… это тогда мы с тобой познакомились?

– Да, в клубе. И теперь ты – моя жена. Как ты только что напомнила – «в богатстве и бедности». – В голосе мужа послышалась угроза. – Я на все твои вопросы ответил?

– Это ты убил Льва? – решилась Анжелика.

– С ума сошла? А ты вообще откуда об этом узнала? Кто рассказал?!

– Из интернета, из новостной ленты.

– Я знаю, кто его убил. Отец жены. А перед этим Лев убил ее. Мои ребята следили за ним с того момента, как он освободился из колонии.

– Лев сидел?! За что?!

– Изготовление наркотических средств. Я тогда, в Москве, успокоившись, перезвонил Марии. Мне нужно было знать, что с кольцом. Ну, и с Самуилом, конечно. Я же не мог оставить его безнаказанным! И мечтал о том дне, когда сверну ему башку. Собственноручно! Но этот подлец и тут меня подвел – давно сдох!

– Ты мог меня спросить… я о себе все рассказала! Знал же, что Августина – моя подруга. Отец умер, когда той было тринадцать.

– Ну да, знал… и тут же начались бы расспросы! Для тебя я – канадский бизнесмен русского происхождения. Где я, и где этот город! Марии я уже давно сообщил, что Самуил подменил кольцо на копию, которую я и увез в Канаду. Должен же я был объяснить, почему не могу перевезти сюда семью! В каждом нашем разговоре она принималась ныть об их бедственном положении. А я удивлялся – что же папочка Кляйн не помогает дочери и внукам? Оказалось, что он и жена погибли в девяносто третьем – кто-то взорвал их машину. Банк перешел в чужие руки, имущество забрали за долги. Ирина сдавала в ломбард то, что представляло хоть какую-то ценность, тем и жили. Борис окончил школу, никуда не поступил, его забрали в армию. Когда вернулся, Ирина рассказала ему о кольце. Боря тут же направился к Самуилу, потребовал кольцо, но тот умер при нем. А вскоре у Борьки случился первый приступ. Мария рассказала, что моя жена сразу же определила его в психиатрическую клинику. Узнав все это, я подумал, что дочь Самуила вряд ли знает, где тот прятал кольцо. Как его добыть, я тогда не представлял. Да и сворачивать башку было некому.

– И ты женился на мне…

– Да, решил, что гоняться за призраками не стану. Красавица жена, новая жизнь… Черт! Все рухнуло разом, и я опять в этом чертовом городе! Нянька сделала все как надо – навестила в колонии Льва, рассказала о кольце. Узнала якобы от Ирины. А оказалось, тот давно в курсе – Борька в психушке вел что-то вроде дневника. После его смерти Лев забрал его вещи, отвез матери. Добрался до записей, когда продавал квартиру после ее смерти. Твоя подруга была в него влюблена, он к ней, как сейчас говорят, «подкатил», они стали встречаться. Позже он переехал к ней. Добраться до кольца не успел – арестовали. Все это он рассказал Марии. И пожаловался, что если не найдет кольцо, ему конец – на нем висел огромный долг за непоставленную наркоту.

– Он не знал, что ты общаешься с няней?

– Нет. Об этом не знал никто, даже Ирина. Лев должен был выйти в августе, но появился в городе десятого сентября. И первым делом поехал к какой-то бабе. И только через несколько дней встретился с твоей подругой. Я видел, как он ее ударил. Она упала на скамью – видимо, потеряла сознание. Он быстро обыскал ее, потом ушел! Я подумал, Левка нашел у нее кольцо… Он шел прямо на нас, что-то бормоча, но вдруг резко свернул на боковую аллею и, перепрыгивая через кусты, кинулся к дороге. Эти неповоротливые олухи, так их, упустили его! Машину, где был прикреплен маячок, он оставил у входа в сквер. Забрал через два часа, поехал в