Книга камней - Лэйна Джеймс

Дэви уже был рядом с ним.

— Пора возвращаться, твоя мать сходит с ума от беспокойства. Это очень жестоко с твоей стороны оставлять ее одну в такое время.

— Я не могу вернуться, Дэви! — ответил мальчик, покачав головой. — Я все равно не могу ничем помочь, и мне очень больно видеть, как страдает мама.

Герцог пересадил его с Соджи к себе на седло.

— Тем не менее нам нужно возвращаться. Принцу и наследнику предстоит пережить еще много трудностей в своей жизни. Это лишь одна из них.

В сопровождении гвардейцев они вернулись в конюшни, ведя лошадей на поводу, чтобы они успели остыть. Во дворе было странно пустынно и тихо. Тейн хотел сперва привязать и накормить Соджи — что угодно, только оттянуть момент возвращения. Но герцог неумолимо повлек его через сад ко входу во дворец. Все было тихо. Даже всегда шумный и оживленный город, казалось, застыл в утреннем воздухе.

Они обнаружили королеву во внутреннем дворике в окружении фрейлин и горничных. Нильс Хэлдрик находился здесь же. Роза держала на руках Лилит, Сандаал наигрывала какую-то печальную мелодию. Увидев Тейна, королева рванулась к нему и сжала в неистовых, почти болезненных объятиях. Она крепко держала его за руку.

— Где ты был? Я так испугалась!

— Я говорил тебе, что поеду кататься, мама.

— Разве? — королева нахмурилась, потом печально улыбнулась. — Иди поешь. Там есть кунжутные булочки и миндальные леденцы — их так любил Робин!

— Я знаю, мама.

Потом опять были слезы. Такая мгновенная смена ее настроений беспокоила Тейна, хотя мастер Хэлдрик сказал, что для ее положения это вполне естественно. Герцог отвел лекаря в сторону. Они говорили очень тихо, и Хэлдрик дважды покачал головой.

— Ну почему? Почему? — королева растерянно оглядывалась вокруг.

Этот вопрос она задавала сотню раз за последние два дня, и каждый раз за ним следовали слезы. Катина мягко обняла рыдающую королеву. Не зная, что делать, Тейн повернулся и медленно побрел к выходу. Герцог с лекарем поспешили следом.

Не желая их присутствия и их утешений, принц скользнул в темный коридор и побежал, надеясь скрыться от них. Лабиринт коридоров и поворотов привел его наконец туда, где он меньше всего на свете хотел бы оказаться. Это была главная палата дворца, напоминающая большой зал Каслкипа, но во много раз больше. Здесь происходила коронация Джессмин. Сейчас огромный зал был заполнен цветами, и среди их благоухающего великолепия возвышался маленький гробик.

Тейн побледнел, прядки медных волос прилипли к потному лбу. Непреодолимый порыв швырнул его к пьедесталу в центре зала, на котором стоял гроб. Пурпурный атлас покрывал маленького принца с головы до ног — в ту же самую одежду он был одет в день коронации. Его лицо было припудрено, чтобы скрыть мертвенный голубоватый оттенок кожи, и глаза были закрыты — он спал…

— Проснись, Робин, — тихо приказал его брат. — Проснись, и мама больше не будет плакать, а папа сможет отдохнуть.

Маленькое тельце — прежде такое живое и теплое — оставалось холодным и неподвижным.

— Это больно? — спросил Тейн. — Смерть — это больно?

— Нет, — ответил из-за его плеча король, и сердце мальчика замерло от неожиданности.

— Смерть приносит истинный покой, мой мальчик. И я даю тебе слово, что Робин уже не страдает… так, как мы. — Рука короля обвила его плечи.

— Папа, поехали домой, — дрожащим голосом произнес принц. — Все они здесь нас ненавидят. Давай возьмем маму и Лилит и вернемся домой в Виннамир. Я больше не хочу быть королем в стране, где убивают маленьких детей. Я хочу назад в Каслкип.

Чувство острой тоски по дому охватило его, но глаза оставались сухими.

Король крепко обнял его.

— Я думаю, мы сделаем это, но только не сейчас, после всего, что произошло. Люди меняются и государства тоже. И все это прекратится когда-нибудь, если твоя мама останется на троне, а ты сменишь ее как мудрый и справедливый правитель.

— Нет, — прошептал принц, глядя на бледное неподвижное лицо Робина. — Ты уже нашел того, кто это сделал?

— Еще нет, — буркнул отец. — Но подземелья полны.

Тейн поднял на отца глаза — боль и гнев переполняли его.

— Ты должен убить их всех и снова разрушить город. Это ужасные люди, они не достойны того, чтобы жить.

Это утверждение потрясло короля, но следующий вопрос принца сделал ему больно.

— Если твой Камень действительно обладает властью вернуть Робина, тебе следовало бы сделать это. Ради мамы.

— Но теперь твой брат вне пределов досягаемости моего могущества. — Горечь в словах короля не укрылась от Тейна. — За воскрешение надо платить слишком дорогой ценой. Твоя мать сейчас в слишком большом горе и забыла условия такого волшебства. Для всех нас будет лучше, если ты никогда больше не будешь об этом говорить. — Он положил руку сыну на плечо. — А что касается того, чтобы снова разрушить Занкос… Ты заставил меня задуматься. Погрузившись в свое горе, я превысил мою власть. Я не могу арестовать весь город за одно преступление, каким бы тяжелым оно не было. Здесь не все плохие люди, сын. И они не должны страдать из-за нескольких мерзавцев, которые это сделали.

Король не отрывал взгляда от маленького гробика в центре зала.

— А теперь — ступай к маме. Скоро начнутся похороны, и сейчас ты — это все, что у нее есть. Я пошлю солдат освободить несправедливо заключенных.

— Он пошел было прочь, затем остановился: — Пожалуйста, Тейн, не повторяй моих ошибок!

Принц проводил взглядом высокую фигуру отца и подумал, что ему никогда не быть таким правителем, как папа. Стать королем Виннамира и Ксенары — казалось перспективой невозможной и пугающей. Его сердце сжалось, и к горлу подкатил комок. Мир вокруг него рушился. Теперь никогда уже не будет так хорошо без Робина. Навязчивый аромат цветов вывел его из оцепенения. Он повернулся и бросился бежать прочь через запутанные коридоры и переходы дворца — туда, где была его мама.

Джессмин лежала на низенькой кушетке в своих апартаментах, пока Нильс Хэлдрик массировал ей руки. Его прикосновения успокаивали ее мятущийся разум, по крайней мере, на какое-то время. Королева выпила валериановый настой, который ей подали, но от еды отказалась. Глаза ее постоянно были на мокром месте, и королева могла расплакаться в любую минуту, несмотря на то что она не переносила слез и считала плач проявлением слабости, простительной для других, но не для царствующей королевы. Однако в последние два дня ей с трудом удавалось сдерживать свои чувства.

В то время матерям приходилось волноваться из-за своих детей по самым различным поводам. Болезни и несчастные случаи каждый год уносили по многу молодых жизней. Виннамирские крестьяне имели большие семьи не только для того, чтобы было кому помогать на ферме, — каждая семья с неизбежностью теряла нескольких из своих детей. Такова была суровая действительность, главной особенностью которой были недостаток лекарств и опытных, знающих врачей.