Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

Финаги был прав — вид из окна был действительно впечатляющим. Подъем на вершину проходил по ничем не примечательной асфальтированной дороге — подходящей для перевозки тяжелых грузов, но не на большой скорости. Поднявшись на вершину, они смогли разглядеть огромный город, раскинувшийся между горами и береговой линией. Роза.

Майор Гудри жестом приказал им остановиться и повернулся к сержанту Кервину: — Каковы показатели радиации, сержант?

Сержант Кервин снял с плеча универсальный анализатор и осмотрел горизонт. — Мы можем остаться здесь на три часа, сэр.

Гудри нахмурился с озабоченным видом. — Учитывая наши предыдущие исследования на этой неделе, я бы хотел ограничить наше пребывание здесь не более чем тридцатью минутами.

— Я совершенно не против, — согласился Финаги, роясь в своей сумке. — Все, что я хочу сделать, это установить этот передатчик...

— Почему вы не сделали этого на днях там, где в последний раз видели Боло? — спросил Гудри.

— Потому что я хотел подняться повыше, майор, — ответил детектив, доставая предмет размером с кулак. Верхняя часть была полусферической, нижняя — заостренной, как шип. Финаги поискал вокруг, нашел выступ скалы и установил похожий на шип передатчик на земле, поставив вертикально в расщелине.

— А также на твердой скале, — он нажал на кнопку активации в верхней части, и трансивер влился в расщелину, как крепко забитый крюк, оставив только полусферическую верхнюю часть, — которая лучше проводит сигнал.

Гудри был озадачен: — С какой стати вам понадобилось это делать?

— Звуковые волны. — догадался сержант Кервин.

— Совершенно верно, — ответил детектив Финэги. Втайне он решил, что сержант Кервин действительно был сотрудником разведки. Поскольку майор Гудри, по-видимому, не имел ни малейшего представления о разведке, военной или иной, Финаги объяснил: — Существует вероятность того, что эти управляемые ракеты повредили коммуникационную схему Боло. Однако у него есть рецепторы, которые позволяют ему улавливать сигналы на сверхнизких частотах, и они встроены в корпус.

— Итак, вы передадите последовательность сигналов СНЧ, чтобы Боло смог ответить, — предположил Гудри, — сколько времени это займет?

— Поскольку запрос прост, то и код прост, — сказал Финаги. — Но, учитывая скорость передачи СНЧ через камень, потребуется довольно много времени, чтобы сообщение распространилось наружу — скажем, около километра в минуту, в зависимости от толщины камня.

Сержант Кервин выглядел задумчивым. Финаги догадался, о чем тот думал — о том, что Боло должен ответить в течение следующего дня.

А майор Гудри произвел свои расчеты, основываясь на их радиационном облучении. — Я уверен, что если бы Боло находился в пределах тридцати километров от этого места, мы бы уже нашли его...

— Любой ответ будет получен СНЧ-оборудованием моего корабля, — сказал Финаги, не обращая внимания на замечание майора, возвращаясь к дороге. — Мы можем отправляться прямо сейчас.

Они как раз садились в аэрокар, когда ударила P-волна[28] землетрясения. Земля загрохотала и вздыбилась под ними. Майор Гудри толкнул Финаги на заднее сиденье, нырнул внутрь и крикнул Кервину, который двигался так же быстро, — Вытаскивай нас отсюда!

Финаги с растущим ужасом наблюдал, как с перевала к ним стрелой тянется столб пыли, то тут, то там перемежаемый поваленными деревьями.

Более сильная S-волна настигла их прежде, чем Кервин успел разогнать двигатель для взлета. Аэрокар подбросило в воздух, и он приземлился с грохотом ломающихся костей.

— Остановите, остановите, остановите! — кричал майор Гудри, ударяя кулаком по приборной панели в такт своим крикам.

Землетрясение не обратило на него внимания. Аэромобиль с громким хрустом врезался в валун. Рев двигателя сменился пронзительным скрежетом.

— Прорвало маслопровод, — прокричал Кервин сквозь какофонию звуков, — глушу двигатель!

— Нет, — крикнул Гудри, — увозите нас отсюда!

— Мы не сможем уйти далеко, — ответил сержант, его пальцы двигались, подчиняясь приказам, и заставляли аэрокар взмывать вверх, визг двигателя становился все громче, почти заглушая басовитый гул измученной долины.

Гудри не слушал Кервина, вместо этого он схватил микрофон и включил аварийную частоту на радио. — Мэйдэй! Мэйдэй! Мэйдэй![29] THX 1984 в Зачарованной долине.

— THX 1984, это Айрис-Башня. Телеметрия показывает, что на борту три человека, опишите ситуацию, — спокойно ответил далекий голос.

Воодушевленный эфемерным контактом, майор Гудри крепче сжал микрофон, перевел дыхание и ответил так же спокойно: — Это THX 1984. Помогите нам убраться как можно дальше от эпицентра этого землетрясения...

— Вы сказали, землетрясение? 1984, прием?  — ответила Башня.

— Так точно. Я оцениваю магнитуду в восемь или выше.

— Сканирую... есть! Милсат сообщает о землетрясении магнитудой восемь и три десятых, с подвижками грунта до трех метров в эпицентре. Активность... — голос диспетчера прервался.

Аэрокар дернулся, когда реактивный двигатель кашлянул раз, другой. Сержант Кервин бросил на майора полный ужаса взгляд.

— Контроль! — крикнул майор Гудри.

— Принимаю вас, — ответил диспетчер, — активность затихает.

— Мы падаем! — крикнул Кервин, и его голос неожиданно громко перекрыл шум реактивного двигателя, который издал последний отчаянный вопль и заклинил намертво.

— Вас понял, спасательные суда... — связь с диспетчером снова прервалась.

Майор Гудри мог только в ужасе смотреть на телефонную трубку.

Сержант Кервин боролся с управлением, выискивая достаточно места для посадки измученной машины.

Детектив Финаги осматривал землю под ними, держа руки и ноги наготове. Он не сомневался, что они приземлятся благополучно, поскольку был знаком с навыками сержанта Кервина. Его беспокоили внезапное молчание Айрис-Башни и сотрясающаяся земля под ними.

Землетрясения были явлением, характерным для всех планет, пригодных для обитания. Казалось, что для того, чтобы у планеты была атмосфера, у нее должно быть расплавленное ядро. Это означало наличие тектонических плит, а значит, и землетрясений.

Магнитуда землетрясения зависела от количества энергии, скопившейся в раздраженной земле и извергнутой одним внезапным движением, когда тектонические плиты скользят друг по другу. Выше определенного уровня — примерно пяти баллов — магнитуда землетрясения отражает не интенсивность движения Земли, а продолжительность этого движения.

Хуже того, движение могло быть как сосредоточено в одной маленькой точке на плите или охватывать сотни километров, с одновременными разрывами  и смещениями коры.

Брайан Финаги знал об этом теоретически, но никогда не испытывал на себе этого эффекта. Это было потрясающе, это было смертельно опасно — и они падали в область землетрясения.

— Где мне приземлиться, сэр? — спросил майора сержант Кервин.

— А? — майор Гудри непонимающе посмотрел на него.

Сержант попробовал другую тактику. — Эпицентр большой? Какой длины разломы?

— Вышка не отвечает, — ответил Гудри, размахивая микрофоном в качестве доказательства.

— Что вы имели в виду, спрашивая о длине разломов? — спросил Финаги.

Сержант Кервин заложил вираж и выровнял аэрокар на самой ровной площадке, какую только смог увидеть. — Магнитуда землетрясения одинакова по всей длине линии разлома и на равном ему расстоянии. Если это небольшой разлом, то мы могли бы приземлиться на менее подверженную землетрясению площадку.

— Если землетрясение будет достаточно сильным, оно затронет башню Айрис? — спросил Финаги майора.

Майор Гудри не ответил. Финаги легонько похлопал его по плечу. Гудри вздрогнул