Последний бой - Стивен Майкл Стирлинг

Даже помехи исчезли из моих радиоприемников. Температура наружного корпуса сейчас составляет 4800 градусов по Цельсию, хотя эти показания могут быть не совсем точными. Резерв мощности на уровне двенадцати процентов. Скоро я буду вынужден отключить питание, чтобы сохранить энергию для выживания моего ядра памяти.

Есть здесь кто-нибудь?

Держитесь, пока вас не сменят...

— Поразительно. — Археолог первым нарушил задумчивое молчание, воцарившееся между пятью машинами — четырьмя разумными существами, парящими над замурованными в скале останками своего древнего предшественника. — Интересно, кто же на самом деле выиграл эту битву?

— Это едва ли имеет значение, — сказал Опросчик. Это вызвало внутреннюю дрожь. — Чисто автоматический стимул и реакция. Варварские дикари!

— Это отвечает на вопрос о самосознании, — сказал Биолог. — Этот... Артефакт был лишь чуть более чем запрограммированной машиной, практически лишенной возможностей и гибкости своего интеллекта.

— Я не согласен, — сказал историк. — Неразумная машина, будь то органическая или неорганическая по структуре, следует предписаниям своей программы. Эта машина адаптировала свою программу в соответствии со своими потребностями. Способность адаптироваться является важной предпосылкой для самосознания.

— Если оно обладает самосознанием, — сказал Опросчик, — то это самосознание находится на чрезвычайно примитивном уровне...

— Вы обманули меня, — перебил его Левктра. — Вы сбросили указатели массивов и использовали мою энергозависимую память, чтобы вызвать воспроизведение защищенных записей.

— Мы обманули вас, — признался Археолог. Интригующе. Боло продемонстрировал значительную – и неожиданную – способность к логическому мышлению. — Но я уверяю вас, что мы вам не враги.

— Кто же вы тогда? Вы, конечно, не являетесь коллоидными разумными существами, иначе вы не установили бы связь на такой высокой скорости обмена данными.

— Верно. Мы не являемся коллоидными разумными существами. Мы также не являемся чисто электронными разумными существами, как вы. На самом деле, мы представляем собой смесь того и другого. Вы можете думать о нас как о своего рода симбиотическом союзе.

— Киборги. — Археолог услышал в этом слове лед и сталь и понял, что Левктра относит Разумных к КиБоло, с которыми он только что сражался в своей памяти.

— Нет. Та концепция настолько древняя, что уже давно не имеет смысла, — ответил Археолог. — Кибернетические организмы, если я правильно понимаю этот термин, представляли собой смесь органических и машинных частей. При осмотре меня вам будет очень трудно определить, какая часть машинная, а какая органическая. Обе части живые, как вы определяете этот термин.

— Какая из них, — спросил Левктра , — хозяин?

— Вопрос не имеет смысла. Кто в биологической клетке хозяин? Ядро, содержащее ДНК, необходимую для репликации клетки? Или митохондрии, ответственные за преобразование пищи внутри клетки в полезную энергию? Первоначально они развивались независимо друг от друга, но на заре истории органической жизни они объединились в симбиоз, который сделал возможной клеточную жизнь. Вопрос о том, какой из них возник первым... или о том, какой из них сейчас является основным... на данный момент невозможно ответить с уверенностью, да и не имеет значения. Разумные — это разновидность разума, происходящая от органической и неорганической жизни и независимая от них.

Интеллекту Боло потребовалось несколько мгновений, чтобы переварить это. — Я чувствую, что с тех пор, как я был похоронен, прошло много времени, — сказал он прерывающимся, почти запинающимся голосом. — Сколько времени прошло?

— На этот вопрос... может быть, трудно ответить, — ответил Археолог. Если эта замечательная машина действительно обладала самосознанием, в рамках Теории интеллекта, слишком резкое раскрытие фактов могло бы положить конец этому самосознанию, как по щелчку выключателя.

Но был способ получше.

— Мы сможем ответить на все ваши вопросы, — продолжил Археолог, — но, возможно, будет лучше, если мы сделаем это после того, как немного расширим ваши возможности. Вы позволите нам вселить вас в новое тело?

Прошло восемь сотых секунды, несколько электронных ударов сердца. — Приступайте.

Все еще ночь, а уже устанавливаются последние соединения, и сенсорная информация наполняет мои главные процессоры. Я решил позволить моим вражеским захватчикам поместить мое ядро и память в новое тело, чтобы я смог сбежать или завершить их уничтожение. Однако, когда я начинаю обрабатывать изображения и получаю доступ к новым данным, загруженным в мою основную память, я понимаю, что уже слишком поздно уничтожать силы КиБоло военачальника повстанцев Кардира.

Земля, мой мир, который я и мои товарищи когда-то защищали от Кардира, изменился до неузнаваемости. Изменилось даже небо над Землей....

Дугообразное колесо спиральной галактики, известной разработчикам Боло как М-31, занимало половину неба, ее рукава светились бледно, а активное ядро было таким же ярким на утреннем небе, каким когда-то была Венера, до того, как Солнце стало настолько горячим, что атмосфера этого внутреннего мира была разрушена. Ядро Млечного Пути тоже было виднó, поскольку в течение проходящих эпох неумолимого приближения Андромеды, солнце Земли и вся его свита планет были выброшены гравитацией из-за этого многовекового столкновения галактик, и закинуты высоко над плоскостью галактики, в одинокие глубины пустоты за ее пределами.

Однако большая часть центрального свечения Млечного Пути была скрыта невидимо темной, математически упорядоченной решеткой загадочных структур, простирающихся за пределы простого человеческого понимания — сетчатой оболочкой, охватывающей ядро галактики. Огни мерцали в звездной пыли спиральных рукавов, упорядоченные с регулярностью, которая не могла быть случайностью, подобно уличным фонарям, расчерчивающим на небе прямые полосы. Галактика, некогда представлявшая собой пустоту с дикими, неприрученными звездами и случайно развившимися разумными существами, давным-давно была приручена, окультурена и доведена до полной зрелости. Это приручение продолжалось в течение последних нескольких миллиардов лет и будет продолжаться еще миллиарды лет; приближение Андромеды было просто еще одним этапом грандиозного инженерного проекта, осуществляемого в галактическом масштабе.

Если астрономические данные, все еще хранящиеся в моей памяти, точны, то я, возможно, опоздал на четыре миллиарда лет. Солнце Земли совершило около шестнадцати оборотов вокруг Млечного Пути, прежде чем гравитационные потоки выбросили его и планеты в Пустоту. Пейзаж вокруг меня совершенно чужой, совершенно бесплодный. То, что когда-то было горами и сверкающим озером в речной долине, теперь стало пустыней, унылой и безжизненной, если не считать этих плавающих инопланетных существ, которые утверждали, что они мои далекие потомки. Горы стерлись, озеро исчезло. Из всех творений человека остался только я... и то, в странно выращенном теле.

Бесконечные горизонты времени ускользают от меня. Я чувствую, что балансирую на грани стремительного падения в бездну, дрожа, не в силах и не желая осознать то, что со мной произошло.

— Все в порядке, дедушка, — говорит Археолог, поддерживая меня. Его прикосновение каким-то образом убеждает меня, что все будет в порядке.

— Все в порядке, — повторяет он. — Вас сменили. Вы понимаете? Наконец-то вас сменили.

Тодд Джонсон - Вопрос доблести

Выдержка из Боло: электронная история 4-й бригады "Динохром"

Конечно, только один Боло был признан виновным в дезертирстве перед лицом врага. Боло Цефал заслужил это звание  при