Повелитель Демонов 5: Эльфийский король - Александр Якубович

— ответил я, поднимаясь на ноги и окидывая взглядом наш лагерь. — И не смог бы, даже если бы и захотел.

Мы с Лиан обменялись короткими взглядами.

— Стоило держаться от Н’аэлора подальше, — усмехнулась эльфийка.

— Кто ж знал, — пожал я плечами. — Скоро вернемся домой, сходим на охоту.

— Надо будет, — согласилась Лиан. — Давно я не охотилась.

Мы устроили привал в небольшой рощице в шести часах до точки назначения. Завтра, еще до рассвета, мы отправимся к месту старого сражения. Благо, мне не придется рыться в земле в поисках костей или расспрашивать местных — в моем отряде был современник и непосредственный участник событий пятисотлетней давности. Можно ли было найти проводника лучше?

В груди же шевельнулось неприятное чувство. Я еще раз бросил взгляд на Лиан, после — на мое одеяло, расстеленное чуть в стороне под кривым стволом старой ели. Где-то там, под тканью, притаился сверток с мечом Элантриэль. Я даже не хотел доставать этот клинок, не желал смотреть на него, прикасаться к истертой рукояти. Этот меч был напитан древней силой эльфийской крови, и пусть выглядел клинок совершенно обычно, в умелых руках этот меч творил поистине жуткие вещи.

Он был настолько ценен, что Элантриэль пожертвовала собственной головой и остатками армии, чтобы я вывез его обратно в Н’аэлор — под защиту тенистых ветвей Вечного Леса, дабы святоши не смогли до него добраться. Он был одним из последних и самых ярких доказательств того, что темные эльфы не всегда поклонялись Нильф. Но что больше всего раздражало меня в этом оружии — сама Третья не желала связываться с его силой. Нильф не желала уничтожения клинка или его пропажи, ведь иначе я бы не смог подчиниться приказу Элантриэль и спасти реликвию. Точнее, у меня бы ничего не вышло без поддержки Нильф. В те годы мои долги были столь велики, что Третья в любой момент могла вырвать мою душу из тела, навечно похоронив клинок воинственной королевы Вечного Леса в каком-нибудь овраге по пути из Армина в Брим.

Но я довез клинок в целости и сохранности — и навечно, как я думал, закрыл в королевском хранилище в Налоре, превратив грозное оружие в музейный экспонат.

Если Элантриэль была непобедима с ним, если она, слово божество во плоти рубила своих врагов на части с помощью этого клинка, то какова же будет его мощь, если он попадет в руки Лиан?

Я точно знал, что моя воспитанница не обычная девушка. Начиная от истории ее возникновения в моей жизни и заканчивая тем, что меч буквально тащил ее к себе волоком, требуя взять себя в руки — все говорило о том, что я стал частью чьего-то огромного замысла, игры, масштаб которой я, скорее всего, не смогу постигнуть.

Даже обычно невозмутимые эльфы сегодня спали беспокойно. По всему нашему небольшому лагерю то и дело слышалось, как кто-то ворочается, отходит по нужде, спотыкаясь в кромешной темноте о древесные корни, либо же просто недовольно бубнит, поглядывая на звезды. Когда же небосвод начал едва-едва сереть, мы все уже были на ногах. Эльфы выглядели нервно и еще более раздражительно, чем обычно — хотя, казалось бы, как такое вообще возможно? — я же ощущал тень надвигающейся беды.

Сотни пройденных битв и сражений не позволяли мне сейчас расслабляться. Я точно знал, что в бою может случиться всякое, и если мы схлестнемся с охраной печати — а она там должна быть — прольется кровь. Так может случиться, что никто из нашего отряда вовсе не выживет, и от этих мыслей я только раздраженно отмахивался, в очередной раз сожалея, что не оставил назойливую девчонку где-нибудь в Мибензите, под присмотром того же Ирнара. Всегда тяжело наблюдать за смертью молодых, даже если речь идет не о юнцах, подобно моей воспитаннице, а о столетнем эльфе. Ирнар был чрезвычайно молод, талантлив и силен, возможно, сейчас в моих учениках ходил следующий великий лорд-командующий войск Н’аэлора, а я столь бездарно рисковал подобным ценным ресурсом.

Через несколько часов после того, как мы снялись с лагеря, вернулась последняя группа разведки, которую возглавлял лично Эрегор. Старый эльф выглядел немного хмуро — если вообще можно судить о его настроении по выражению лица — но при этом собранно.

— Учитель, есть важные новости, — наконец-то сказал эльф, после того, как я скомандовал всей группе остановиться на последний привал.

— Только не говори, что там стоит весь гарнизон Звездной крепости, — я устало потер переносицу, готовясь к тому, что нам придется прорубаться через воинов Мордока.

— Там стоят войска, но это не армия самозванца, — тихо ответил Эрегор.

— А чья же?

— Судя по штандартам, это Святое воинство, учитель, — склонил голову эльф.

— Ты уверен? — уточнил я.

Эрегор зло блеснул на меня единственным глазом, что и было его ответом. Хоть он и был стар, но уж отличить солдат Каламета от святош уж точно все еще способен.

— И что они забыли так далеко на юг?.. — задумчиво протянул я, глядя куда-то вдаль.

— Разъезды были слишком плотные, мы не смогли быстро обойти их и проверить, что происходит дальше на севере, — продолжил свой доклад Эрегор. — Но судя по всему, пришли они на это место совсем недавно. Обычного армейского лагеря нет, обозы стоят загруженные. Они буквально, как говорится, с марша в бой.

— В бой? — переспросил я.

— Идут активные приготовления. Они разбирают телеги, вырубают весь лес, до которого могут дойти, готовят колья и заграждения, — продолжил перечислять эльф.

Значит, Святое воинство вместо того, чтобы подойти к Каламету с востока, каким-то неведомым образом оказалось на юго-западе от города? Я был слишком стар, чтобы верить в такие совпадения, так что единственное, что мне оставалось сделать — ждать развития событий.

Вести переговоры с Леннартом бесполезно. Этот фанатик никогда не признает, что его заманили на жертвенный алтарь. Для меня же действия Леннор и Мордока становились все очевиднее и очевиднее. Ведь если центр печати находился на старом поле битвы — примерно там, где сейчас расположились святоши, то все это обретает особый, зловещий смысл.

На заклание приготовили сразу две армии: Святое воинство и гарнизон Звездной крепости. И как-то помешать этому процессу у меня нет ни единого шанса. Значит, мне остается только одно — вовремя вмешаться в бой, чтобы склонить чашу весов на нужную сторону.

*