Огни святого Эльма - Владимир Евгеньев

Соня поняла, что кричать бесполезно. Они поднялись на лифте на самый верхний двенадцатый этаж и вошли в номер. Там была большая кровать, над ней картина, вроде бы с видами Неаполя. На стене большая плазменная панель, дверь, видимо, в душ, у окна бар, два стула и стол. В углу шкаф. Это был обычный номер пятизвездочного европейского отеля. Соня обратила внимание, что в комнате почти нет вещей.

— Ты с Косым, наверно, спишь. А вообще, узнаю Косого, вокруг него вечно полно тупых малолеток, педофил хренов. Он, наверно, тебя подослал, познакомиться, побольше узнать, подсыпать клофелинчик, украсть ноутбук или пока пулю в лоб не получишь изображать большую любовь и сообщать ему обо всех наших передвижениях. Но все равно в этом городе наш героиновый трафик. Можешь ему так и передать это. А он то, наверно, уже не всегда может и не везде и не во всех позах, но это не главное, были бы деньги у человека хорошего.

Произнося эту речь, парень привязал Соню к стулу.

— Итак, начнем, — сказал он. — Ты на Косого работаешь?

— Нет! Отпустите меня, это ошибка, — быстро ответила Соня, которая была настолько ошарашена всем произошедшим, что в голове не было ни одной связной мысли.

— Ошибку сделали твои родители много лет назад, — начал ее похититель. И вдруг у него зазвонил телефон.

Полкан изменился в лице, крикнул в трубку: «Сейчас разберемся». И быстро приказал Соне: «Сиди здесь, кричать бесполезно, оба соседних номера наши, персонал куплен». Он засунул ей кляп в рот, залепил скотчем и выскочил, закрыв дверь.

«Подонки, сволочи, разгул организованной преступности, — думала Соня. — Как мы теперь попадем домой?» Она ужасно злилась, пыталась освободиться от веревок и не могла. Примерно через полчаса в номер вошел Слава.

Он быстро отлепил скотч и вытащил кляп, Соня закричала, это было ужасно неприятно.

«Послушай, — начал он достаточно спокойно. — У меня пропала жена. Наш человек видел, как вы с ней общались. Потом он отошел совсем ненадолго, и она исчезла, — Слава стоял перед ней, высокий растерянный с очень несчастным лицом. — Я не люблю все эти раскаленные утюги, пытки и так далее, у нас есть ребята, которым такие вещи в кайф, но я не из таких. Мне противно все это. Скажи мне просто по-человечески, где она. Ты разговаривала с ней, ты точно в этом замешана. Я люблю ее, хотя она меня нет. Я все время следил за ней, потому что я не смогу без нее жить. Все, «окончен бал, зачах огонь», со мной ей будет хорошо, — он тяжело опустился на двуспальную кровать, заправленную покрывалом, на котором лежали два сложенных бантиками полотенца, — она еще обязательно полюбит меня, иногда любовь приходит со временем, не всегда сразу. Она сама не понимает, что лучше для нее».

Соня молчала. Ей было жаль этого прямо таки убитого горем мужчину, но не хотелось выдавать подругу. Глаза Оксаны так горели, когда она рассказывала о Юре. Видимо, у нее с парнем с Украины действительно была большая любовь, сильное чувство, нечто, делающее жизнь ярче и наполняющее существование необъяснимым чудесным и волнующим смыслом. «Я не знаю, — ответила Соня, — она мне ничего не говорила про побег, мы просто старые подруги, встретились здесь и поболтали на общие темы». «Ответ неверный!» — вдруг заорал Слава, — и стукнул Соню по лицу. «Я на самом деле ничего не знаю!» — заплакала она, из рассеченной губы текла кровь.

Тут в дверь вошел невысокий худой светловолосый человек с веснушками на некрасивом лице, у него были неправильные черты лица и нос с горбинкой.

— Поговори с ней, Гена, это ж тебе надо было быть таким ослом и проглядеть Оксану, эта девка точно что-то знает. Я пошел разбираться на месте, — сказал Слава, добавил замысловатое ругательство и вышел, хлопнув дверью.

Вновь пришедший присел напротив Сони на кровать, у него были какие-то странные выцветшие водянистые глаза.

— Я устал, — начал он. — Очень устал. Знаешь, сколько мы работаем со Славой, начиная с первого магазина. И я до сих пор хожу у него в шестерках. Ну, убежала его шлюха, и что? Мне было и в сортир не отойти? И что мне теперь делать? Ты ведь знаешь, куда она потащила свою задницу? Что она тебе сказала?

— Ничего она мне не говорила, отпустите меня, — заплакала Соня.

— Отпустить? На волю? — он внимательно вглядывался в Сонино лицо. — Ты так похожа на мою сестру.

Он достал из кармана шприц, быстро затянул себе руку жгутом и сделал укол.

Соня испуганно смотрела на него:

— Она сказал мне, что хочет уехать и все, больше ничего, честное слово. Я даже не знаю, куда она хотела отправиться. Отпустите меня, пожалуйста.

— А мне это по фиг, куда она подалась. Хоть на северный полюс! Давай, я тебе лучше про свою сестру расскажу, — он прилег на кровать, подложив под спину подушки и скрестив ноги, и его лицо приняло довольное расслабленное выражение. Но Гена снова быстро помрачнел по мере того, как рассказывал:

— Она была отличницей, первой красавицей в классе. А потом полюбила одного пацана из блатных, он потом погиб, ее подставили. В общем, ни за что попала в колонию в восемнадцать лет. Это долгая история. А там она повесилась, да. Я не знаю почему, она с детства была такая хорошая, но со странностями. Над книжками ревела, всех ей было жалко. У нее подруг было мало, она все время витала в своих фантазиях. Сказку еще маленькая написала длинную «Путь одиноких сердец» называлась, ее в детском журнале напечатали. Отец погиб в Афганистане, мама спилась совсем после этого, умерла быстро. Мы ведь с сестрой одни, считай, росли. Это я виноват, с этим поганым бизнесом не доглядел за ней, вечно времени не было. Я вот со Славкой работаю, мне ведь уже тридцать лет, а все за ним грязь убираю, противно. Она намного младше, это три года назад произошло. А я после этого с бабами совсем не могу, ни разу не было, хочешь — верь, хочешь — нет, бред меня какой-то мучает. Они раздеваются, а я себе сестру представляю, как она там одна в туалете повесилась, догола разделась зачем-то, с головой у нее что-то случилось. А я любил ее очень, у меня никого больше не было, ни одного родного человека — он заплакал навзрыд, — девки всякие были, конечно, только ничего серьезного не сложилось.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла Соня, не зная как его утешить.

— Да ладно, жаль не жаль, ничего уже не поделаешь.

— Зачем вы принимаете наркотики? Вы себя убиваете, — серьезно сказала Соня.

— Да ладно, меня водка не берет, тошно от нее, только это помогает.

— Развяжите меня, пожалуйста, сделайте доброе дело и вам станет легче. У меня брат маленький, он тут один в чужой стране, у нас все документы украли и деньги, мне надо найти его, — попросила Соня.