Свадьба отменяется - Вера Чиркова

- Ну? - в нетерпеливом шепоте Тренны звучала надежда и застенчивость, словно она делала что-то непристойное, прося мужа принять истинный вид.

- Всё… - взглянув в висевшее сбоку зеркало и обнаружив в нем полузабытое отражение моложавого крепкого мужчины, с отросшей за год гривой темных волос и насмешливым взглядом янтарных глаз, так же шепотом объявил Гиз.

Женщина порывисто обернулась и в несколько шагов оказалась рядом, тоскующим взглядом всматриваясь в глаза любимого, потом резко попыталась упасть перед ним на колени.

Однако маг ощутил этот порыв заранее и успел поймать жену в объятья, не дав ей прикоснуться к полу.

- Прости… - отчаянно шептала Тренна, безуспешно пытаясь отвернуться от горячих губ, жадно целующих ее залитое слезами лицо… - так нужно было…

- Молчи… я понял… не сразу, конечно…

- Правда?

- Да…

- Ты меня простил?

- Нет… но попробую, - услышав в его голосе лукавый намек, Тренна шутливо шлепнула мужа по плечу, мимолетно удивившись исчезновению одежды.

- Негодяй…

- Еще какой… - фыркнул ей в волосы магистр, - зато я тебя очень люблю.

- Правда?

- Самая настоящая.

- И я… так сильно… иногда думала… с ума сойду, брошу все и побегу…

- Молчи… я знаю… - крепкие губы накрыли рот женщины таким глубоким и требовательным поцелуем, что все остальные проблемы, да и весь мир на время исчезли, растворились в его огне.

Глава 15

- Брант!

- Да, Ваша светлость?! - при посторонних капитан никогда не позволял себе выказывать хоть малейшую фамильярность.

- Ты уверен, что привел нас не на ярмарку?

Капитан только красноречиво ухмыльнулся, раздраженное замечание герцога относилось к той категории вопросов, на которые не существует ответов.

Конечно же, он привел его к источнику долголетия, единственному, у которого собирались только самые здоровые отдыхающие, уверенные, что им не нужно промыть почки, восстановить разрушенную непомерным употреблением крепких вин печень или мужскую силу. Впрочем, за водой к последнему источнику пациенты обычно тайком посылали своих кухарок или горничных. Пребывая при этом в блаженном заблуждении насчет абсолютного неведения окружающих, чья именно служанка каждый день тащит домой большой кувшин заветной водицы.

- Мы принесли стулья для вашей светлости и секретаря, - кротко сообщил Брант, бдительно разглядывая толпу, в ожидании, пока гвардейцы немного оттеснят публику с того места, где традиционно пил воду король Эквитании и его родственники.

Пить воду полагалось сидя, медленными глотками, настроив себя на умиротворенный лад. Именно тогда, по увереньям лекарей, она оказывала самое благоприятное воздействие.

Но отдыхающая знать за многие века умудрилась сделать из этого целый ритуал. И едва лже герцог с секретарем уселись на свои стулья, а гвардейцы, подав наполненные водой кубки, важно застыли за их спинами, началась церемония приветствия.

И первой, как и ожидалось, заявилась Аглесса, в сопровождении вездесущей дуэньи и нескольких придворных.

Дорд искренне порадовался правилам, позволяющим тем, кто еще не допил воду, не вставать при приближении дам, и тем более не приглашать их садится. Тогда им не удалось бы отделаться от принцессы до самого конца предписанной процедуры. Зато гуляющим, подходившим поздороваться со знакомыми и друзьями, приличия предписывали не оставаться рядом с ними дольше, чем на пять минут, и Дорд с большим нетерпением ожидал, когда закончится время дружеского визита Аглессы.

Пока она выражала свою радость поправившимся здоровьем герцога и щебетала что-то про погоду и свои тревоги, друзья, вежливо кивая, осторожно разглядывали публику, а Брант, чуть наклонившись, следил за их взглядами и коротко называл имена и звания тех, на ком эти взгляды останавливались.

Наконец имгантская принцесса важно сообщила, что обязательно заглянет утром и неспешно отошла от друзей, вызвав дружный облегченный вздох.

- Непонятно, почему ты так вздыхаешь, - с едким сочувствием тихо осведомился Дорд, - вроде, утром она тебя почти очаровала?!

- Зато разочаровала, когда решила проведывать с утра пораньше, - Райт терпеть не мог, когда покушались на его привычки, - но если… - он многозначительно смолк, - я могу быть и полюбезнее.

- Спасибо, но не нужно жертв, - герцог всегда неимоверно уставал от пустой болтовни о погоде и моде, и справедливо предугадывал, что Аглесса еще успеет закормить их такими рассказами до тошноты.

- Как скажешь… - Райт мгновенно напрягся, к ним подходила Галирия в сопровождении братьев, Милли и незнакомой черноглазой девушки в восточном одеянии.

Но вовсе не на красочно одетую незнакомку ошеломленно уставился Райт, едва успевший спрятать лицо за внушительным кубком, а на собственную гостью, по указанию, выданному Тренной отправившуюся пить воду чуть раньше герцога, чтоб никто не связывал их имена досужими сплетнями.

За тот час, что лже герцог не видел северную принцессу, она изменилась кардинально. Исчезли добротные и любовно вышитые северные одежды, теперь на девушке был ярко-голубой шелковый плащ, из-под которого с искусной небрежностью выбивались завитки белокурых локонов и пена кружевного воротника, а изящные ручки были затянуты в тончайшие серебристые перчатки, поверх которых сияло пару довольно крупных камней, заключенных в старинную оправу. Но самое главное - изменилось само лицо, то ли девушку подкрасили умелые ручки, то ли у нее появился амулет свежести. И молодые люди, толпами гулявшие вокруг фонтана, провожали Галирию далеко не равнодушными взглядами.

Заставляя загадочно ухмыляться ее братьев и лукаво поджимать губки ее новую черноглазую подружку.

Чуть поодаль за восточной красавицей неотступно следовало несколько фигур, замотанных в странные, чересчур просторные на первый взгляд, плащи, и скользящих так гибко и изящно, что не оставалось никакого сомнения, что это женщины. Впрочем, сзади них топала пара воинов с замотанными полосатыми платками головами и увешенных просто неимоверным количеством кинжалов и сабель торсами.

- Принцесса Рашильда-Зинатра-Галирия рада еще раз приветствовать вас, ваша светлость, и выразить свою глубочайшую надежду, что эта замечательная вода поможет вам как можно скорее окончательно исцелиться, - равнодушным голосом переводчицы протараторила Милли, но Дорд услышал в ее голосе какие-то неожиданные нотки.

То ли усталость, то ли печаль. Неужели эти ловеласы так сильно ее напугали?! Он осторожно скосил глаза на Бранта, и обнаружил, что капитан изо всех сил изображает каменное изваяние, равнодушное ко всем человеческим страстям.