Ностальгия по крови - Дарио Корренти

такому полицейскому, как Джорджо. Все знают, кто такой Джорджо Верделли.

– В каком смысле?

– Как, а ты разве не знаешь?

– Чего не знаю?

– Что шлюха на него донесла. У вашего приятеля в 98-м были кое-какие проблемы. Ты помнишь, когда в этих краях появился серийный убийца? Тот, которого так и не нашли?

Илария сглотнула, не зная, что ответить.

– Я ознакомился с протоколом допроса. Девчонка утверждала, что он пытался ее задушить.

– Так ты ради этого украл фотографии? Проверить, нет ли совпадений?

Он кивнул.

– Ну, и как, нашел?

Милези в ответ усмехнулся.

– Пьятти, некоторые вещи я смогу тебе сказать, только если будешь работать со мной. Не забывай, что Безана скоро уйдет на пенсию. Если хочешь, чтобы у тебя было будущее в газете, тебе следует иметь покровителя помоложе.

И он положил руку ей на колено.

Илария вскочила, даже не ответив ему.

– Значит, так. Ты отдаешь мне эти фотографии. Немедленно. Или ты предпочтешь поговорить об этом с директором?

12 января

В Милане шел сильный снег. По всей Северной Италии объявили высокий уровень опасности. Муниципалитет распорядился пустить в ход соль, снегоуборочные машины и мобилизовать всех дворников. Машины почти не ездили. Хорошо, что было воскресенье.

Измученные тяжелыми событиями последних дней, Безана и Пьятти спали допоздна. Но теперь, почувствовав себя отдохнувшими, они не собирались терять время.

Кроме всего прочего, когда на улице идет снег, очень хорошо работается. И дом Безаны, светлый и приведенный в порядок, превратился в место, в котором приятно находиться. Марко даже купил в Икее новые ковры и лампы. Старое кресло без кучи вещей и с двумя новыми подушками смотрелось очень приятно, почти как ценный винтажный предмет. И деревянный стол в гостиной, наконец освобожденный от лишнего хлама, производил прекрасное впечатление. Безана купил живую лаванду в горшке, потому что она очень живучая, по крайней мере продавщица это гарантировала. Такое растение может себе позволить даже такой неопытный садовод, как он.

Безана посмеивался, наполняя синий икеевский пакет. Раньше ему бы и в голову не пришло приехать сюда одному. А сегодня он проснулся и сразу почувствовал, что хочет привести свой дом в порядок. В глубине души Марко устал жить как бомж, и ему даже без жены захотелось приличной, уютной жизни. Он купил кастрюли, формы для выпечки, разделочные доски и ножи. И еще он решил пойти на крупную трату и научиться готовить.

Когда Илария пришла к нему около часу дня в воскресенье, стол был уже накрыт. Из кухни доносился аромат курицы с лимоном и розмарином. На блюде празднично красовались порезанные овощи, готовые отправиться на гриль. Они походили на букет цветов: желтый сладкий перец рядом с лиловым луком и зеленью цикория, а рядом – еще мазок зеленого цвета, кабачки, нежные, как листья, и баклажаны, которые кажутся венчиками в окружении салата из цикория.

Пока Безана, насвистывая, открывал бутылку «Шато Нуар», Илария заметила, что он побрился и даже постригся.

– Еще пять минут – и все готово, – сказал он.

За столом Илария рассказала ему о встрече с Милези, а потом разговор зашел о Мелиссе. Это убийство не давало им покоя. Оба были убеждены, что, если они разберутся в ее жизни, им удастся продвинуться вперед.

– Все-таки эти иголки должны что-то означать, – сказал Безана.

– В случае Анеты он расположил их на камне, Дане воткнул в спину. Но это он сделал, копируя Верцени. Только дело в том, что третьей жертвы у Верцени просто не было. И убийца впервые разместил иглы так, как сам того хотел. И выбрал живот. Почему?

– Этот раз не первый. Форести он воткнул иглы в глаза, – поправил ее Марко.

– Ты прав. Это значит, что он выбирает разные части тел в зависимости от жертвы. В этом должна быть своя логика, – размышляла Илария.

– Послушай, давай не зацикливаться на иглах. Мы постоянно ссылаемся на Верцени, но это вполне может быть ошибкой. Возможно, у нашего убийцы есть свой план. Хотя, по сути, у Верцени никакого плана не было. Давай попробуем разделить сам факт убийства и эти чертовы иголки, – предложил Марко.

– Такой организованный серийный убийца не станет выбирать случайные жертвы.

– Может, у всех этих женщин есть что-то общее и от нас ускользнуло то, что их объединяет?

– Конечно, Мелисса проституткой не была. Твоя гипотеза не выдерживает критики, – ответила Илария.

– Нет. Надо найти что-то другое, что могло их объединять.

– Работа? Анета и Мелисса работали в пиццерии, а Дана – в массажном салоне.

– Наверняка у него в голове сложился прототип женщины. Но они друг на друга не похожи. Посмотри на них. – Марко начал вытаскивать фотографии по одной. – Анета – худенькая блондинка, голубоглазая и светлокожая. Дана – загорелая, спортивная, рыжеволосая, с орлиным носом. Мелисса – высокая, кудрявая, с темными глазами.

– Они слишком разные. Что-то все равно не вяжется.

– Социальное и семейное положение тоже совершенно разные. Анета была иностранкой, жившей с престарелым нотариусом. Мелисса училась и жила с матерью. Дана – сорокалетняя разведенная женщина с сыном.

– По-моему, я догадалась. Я поняла.

Илария встала, уронив вилку на тарелку, и принялась кружить вокруг стола. Она понимала, что интуиция сработала точно, и по спине у нее пробежал холодок, а затылок словно пронзило электрическим разрядом.

– Материнство. Он помешан на этом.

– Черт, а ты права!

– По этому признаку он выбирает жертв, – продолжила Илария. – Анета оставила сына в Румынии, Дана бросила ребенка на отца, Мелисса сделала аборт. В его восприятии, так или иначе, они были плохими матерями.

– И он наказал их, – подытожил Беза, налив себе еще бокал вина.

– А эти проклятые иглы?

– Может, он вообще не копировал Верцени и они выполняли роль посланий.

Илария безостановочно кружила вокруг стола.

– Итак, первые иглы он разложил на камне.

– Потому что Анета оставила сына, когда ему было всего несколько месяцев?

– А Дане воткнул их в спину, потому что она предательница?

Они переглянулись.

– Не может быть совпадением, что Мелиссе он проткнул иглами низ живота.

– Но как он узнал об аборте?

– Он должен был очень хорошо ее знать.

12 января

После обеда они решили прогуляться по парку Семпионе [94], который в это время бывает очень красив. Замок Сфорца с башней Филарете [95] на фоне белого снега казался замком Дракулы. А белые мосты наводили на мысль о жутком лабиринте. Бродя среди вечнозеленых деревьев, согнувшихся под тяжестью снега, и тонких, как паутинки, веток, посеребренных инеем, Пьятти и Безана старались найти