Наслаждения - Диана Сидни

— Так, значит, на виноград влияет почва? — спросила Ясмин.

— Ну-у-у, тут много разных причин: почва, климат, близость воды, количество солнечных дней. Но в данном случае почва имеет решающее значение. Масса крошечных ракушек, рачков, креветок и морских улиток придает шабли устойчивый нежный аромат, который ни с чем нельзя спутать. В этом районе находятся семь лучших виноградников Франции и двадцать девять первосортных.

— И эти виноградники существуют с двенадцатого века? — спросила Ясмин, благоговея перед веками истории.

— Гораздо раньше. — Хасан обрадовался интересу, который проявила Ясмин, и увлеченно продолжил:

— Осерское шабли было известно с самых древних времен. В начале шестнадцатого века в этом районе было до семисот виноградников, виноград выращивался преимущественно на киммерийских почвах. Однако в восемнадцатом веке потребление дешевых вин росло такими темпами, что для удовлетворения спроса французов возникла необходимость в новых сортах и технологиях. В результате виноградники дешевых сортов стали вытеснять поля, занятые зерновыми, и пастбища. Чтобы защитить шабли, королевским указом в 1731 году было запрещено разбивать новые виноградники, а также повелевалось выкорчевать виноградники, разбитые в последние годы. Но в 1759 году началась такая политическая неразбериха, что все декреты о земле были просто забыты. Французекая революция не щадила ничего и никого, и виноградники шабли были почти полностью уничтожены. Выращивался только обычный виноград.

Ясмин слушала Хасана с огромным интересом, боясь перебить глупым вопросом или неловким движением.

— Потом с распространением в девятнадцатом веке эпидемии виноградной тли производство дешевых вин прекратилось. А вот дорогое шабли спасли два обстоятельства.

Прежде всего высокая стоимость транспортировки на телегах, а главное — узкая долина не выпускала холодный весенний воздух, который губил нежные майские побеги винограда. Не имело смысла рисковать потерей нескольких урожаев подряд из-за холодов или виноградной тли, если конечный продукт не мог принести никакой выгоды.

Так что лишь несколько виноградарей, и Сен-Клеры в их числе, оставались верны винограду шабли.

— И это спасло шабли? — не выдержала Ясмин.

— А вот слушай, — продолжал Хасан. — В начале века распутный дед Андре промотал почти все их состояние, и это, как ни странно, обернулось к лучшему. Возможно, Андре и его отец пошли бы по стопам расточительного предка, проигрывая в карты и тратя на женщин остатки фамильных драгоценностей. Но отец Андре, столкнувшись с разоренным наследством и вытекающей отсюда перспективой идти на военную или гражданскую службу, решил рискнуть всем и заняться землей. Он заложил ее всю и всерьез занялся производством вина: досконально изучил науку виноделия, нанял опытных управляющих и вновь вернул былую славу Сен-Клерам. Его знания и привязанность к виноградарству были поразительны, и отец научил Андре всему, что знал сам.

Хасан рассказывал обстоятельно и увлеченно, не издеваясь, не иронизируя, не шокируя. Таким он очень нравился Ясмин. С ним было спокойно и хорошо.

— В шестидесятые годы, — Хасан, словно читал лекцию в Гарварде, — результатом последней грандиозной битвы с природой стало создание новой технологии защиты от морозов. Кто-то может подумать, что это был подарок Божий, но палка оказалась о двух концах. Поскольку риск потери урожая значительно снизился, виноградари, занимавшиеся производством обычных вин, стали требовать, чтобы их вина тоже назывались шабли. Несмотря на то что их виноградники не росли на киммсрийских глинах, они назвали свои вина «Петит шабли», что означает «Малый шабли». Отец Андре умер, надорвавшись в этой борьбе, тогда великую битву продолжил сын. Но они проиграли. Земли, отведенные под виноградники, все увеличивались, название «Малый шабли» потеряло смысл, так как весь виноград независимо от того, на какой почве он выращивается, называется просто шабли. И уже с этим ничего не поделать.

— Но что все это значит для Сен-Клера? — поинтересовалась Ясмин.

— А то, что ситуация подтолкнула Андре к решению освоить рынок Соединенных Штатов. Он почувствовал, что Америка интересуется хорошими винами, несмотря на распространение калифорнийского шабли. Кстати, именно это останавливало Андре прежде: он боялся конкуренции с Калифорнией. Андре решил, что можно создать в Штатах свой рынок с чрезвычайно высокими ценами. Такой рынок смог бы покрыть убытки, которые нес Андре после потери приоритета во Франции.

— Ты хочешь сказать, что Андре собирался сделать ставку на винных знатоков? — спросила заинтригованная Ясмин.

— Он называл их «винными снобами». Скорее он был заинтересован в их деньгах. В конце концов, винные снобы они и есть винные снобы. Их можно называть как угодно. Они создают новый рынок, дорогая моя, и тебе следует относиться к ним с уважением.

— Ты прав, — рассмеялась Ясмин, радуясь дружескому тону Хасана. — Нам не следует задевать их утонченную натуру.

— Теперь Андре умер. И не осталось никого, связанного с виноградарством, кто знал бы о нем столько, сколько знал Андре. Только ты да я, но, к сожалению, мы не так опытны, как следовало бы. Я знаю все финансовые аспекты, но этого явно недостаточно. Сейчас дело ведет Бертран Лабиш. Он лучший в мире специалист. — Хасан бросил на Ясмин спокойный взгляд. — Но теперь дело ляжет на твои плечи, Ясмин. Тысячи лет великой традиции и унаследовавшая все земли маленькая арабская девочка, которой по Корану запрещено употреблять алкоголь.

Видя, что юмор до Ясмин не доходит, Хасан расхохотался.

«Он что, считает меня совершенной дурочкой? — подумала Ясмин. — Ясное дело — считает. Ладно, он еще увидит. Если Андре научился у своего отца, значит, я могу научиться у Бертрана Лабиша. Я еще всем им покажу!»

Ясмин откинулась на спинку сиденья и отвернулась к окну. Хасан закончил свою лекцию и обратил внимание на дорогу. Краешком глаза Ясмин видела, что Хасан поглядывает на нее время от времени, но она и не подумала повернуть голову.

Потом она заскучала и включила радиоприемник. В салоне зазвучала известная французская песенка о любви, и Ясмин стала тихонько подпевать.

— А что ты намерена делать с виллой? — не сводя глаз с дороги, прервал молчание Хасан.

— Ты имеешь в виду в Танжере? — Ясмин постаралась, чтобы ее голос звучал как можно безразличнее. — Да. Продашь или оставишь за собой?

— Продам, — решительно заявила Ясмин.

В машине повисло долгое молчание. Ясмин казалось, что она не обязана обсуждать свои решения, а тем более объяснять их.