Наслаждения - Диана Сидни

Ясмин пыталась распутать размотавшуюся пряжу собственной жизни и смотать ее в аккуратный клубок.

Прежде ей никогда не приходило в голову заняться распутыванием этих нитей. Возможно, именно это и пыталась объяснить ей Соланж, но Ясмин не понимала. Как ни странно, увидеть это ей помог Хасан. Было бы, конечно, лучше, если бы он сделал это в более приличной форме.

Ясмин слегка нахмурила лоб.

«Хасан, несомненно, единственный сильный мужской характер среди мужчин, которых я встречала после Андре», — подумала она и усмехнулась: а много ли она их видела?

Ясмин глубже погрузилась в воду, теперь она доходила ей до подбородка. Одно воспоминание о Хасане заставило адреналин живее бежать по венам, а тело одеревенело от напряжения. Временами Хасан бывал нетерпим, нахален, невнимателен, но в то же время мог быть изящным, остроумным, покладистым и очаровательным. Это смущало. Стоило Ясмин настроиться на общение с одним Хасаном, как он тут же представал перед нею совсем с другой стороны. Противоречивость его личности приводила Ясмин в смятение.

Она неожиданно вспомнила прикосновение его рук… его поцелуи. Отчего она так бурно возмущалась его поведением?

Очень странно. Ясмин действительно не нужен был Хасан, она его не хотела. И без него у нее полно забот. И если честно говорить, и без него на свете существует масса прекрасных, замечательных мужчин. Ясмин очень надеялась, что Хасан не прикоснется к ней всю следующую неделю, потому что если он прикоснется… что будет тогда?

«О Аллах! — подумала Ясмин. — Если он прикоснется, боюсь, что… боюсь, что… я не знаю, что будет…»

Ну почему одна мысль об этом заставила Ясмин почувствовать, что в ее жилах течет не кровь, а раскаленная лава? Отчего она ощутила неожиданно растущее желание?

Может, потому что она одинока? Может, для нее стало физической необходимостью отдавать себя ему, и только ему? А больше никто ей не нужен? К чему ей тогда любовный опыт, приобретенный с Андре?

При этом воспоминании руки Ясмин скользнули вниз и осторожно коснулись лона. Пожалуй, прикосновения Хасана были приятны Ясмин, но мысль эта тут же ее напугала.

«Вероятно, все это оттого только, что ко мне уже давно никто вообще не притрагивался», — сказала себе Ясмин, и вдруг интуитивно почувствовала чье-то присутствие в комнате.

Повернув голову, Ясмин увидела лениво прислонившегося к дверному косяку Хасана. Поза его была одновременно небрежна и собранна. «Точно волк перед прыжком», — мелькнуло в голове у Ясмин. В глазах Хасана затаился хищный огонек.

— Ты прекрасна, — тихо произнес Хасан.

Взгляд его скользил по телу Ясмин, проникая, казалось, сквозь воду. Ясмин не знала, что ей делать. Хасан был явно возбужден.

— Что ты здесь делаешь? — Голос Ясмин сорвался.

Лицо Хасана па мгновение потемнело, но он тут же согнал хмурое выражение и улыбнулся одним ртом — взгляд его оставался серьезным.

— Прошу прощения. Я просто хотел выяснить, почему ты так долго не идешь. Я хотел послать Франсуазу, но она настолько занята своим соусом, что не может оторваться ни на минутку. Вот я сам и пришел…

На протяжении всего монолога Хасан не спускал глаз с тела Ясмин, взгляд его невыносимо медленно опускался вес ниже. Он прошелся по губам Ясмин, груди, потом обратился к спрятанным под водой рукам. Ясмин тут же залилась краской, сообразив, какие мысли приходят в голову Хасану. И он заявил с понимающей улыбочкой:

— Я не собирался тебя беспокоить.

— Ну-ка убирайся отсюда! — прошипела Ясмин, не в силах более выносить его присутствия. Ее оскорбляли мысли и намеки, которые она читала в словах Хасана.

Халифа молча повернулся и вышел из комнаты.

Как только за ним закрылась дверь, Ясмин выскочила из ванны и обмоталась полотенцем. В несколько прыжков она пересекла комнату и быстро щелкнула ключом в замке. После этого Ясмин вытерлась и быстро оделась. Она никак не могла согнать с лица краску стыда, ее взволновал этот неожиданный визит. Ну почему Хасан не оставит ее в покое? Ясмин теперь просто не знала, как проведет остаток вечера — ведь ей предстояло просматривать с Хасаном бумаги. Остается надеяться, что Хасан сосредоточит все свое внимание только на работе, ведь им так много надо сделать. Нет, весьма сомнительно, подумала Ясмин, теперь Хасан от нее не отстанет.

Застегнув молнию джинсов и натянув свитер, Ясмин осмотрела себя в зеркале. Сконфуженная, она вынуждена была констатировать, что краска стыда так и не сошла с ее лица. Ясмин смотрелась скорее возбужденной, чем разгневанной, и это совсем смутило ее.

Хасан мог неверно истолковать ее состояние. С этой мыслью Ясмин неохотно покинула комнату.

Заплетающимися ногами она ступенька за ступенькой спустилась по лестнице и увидела в открытую дверь кабинета сидящего за столом Хасана. Голова его склонилась над ворохом разложенных документов, четкий орлиный профиль выражал полную собранность и предельную озабоченность. Прядь густых черных волос упала ему на лоб.

Дрожа от страха, Ясмин вошла в кабинет.

Хасан бросил на нее короткий взгляд, пустой и лишенный интереса.

— Хорошо. Теперь мы можем приступить к работе. — Хасан жестом пригласил Ясмин занять стул рядом с собой. — Присаживайся.

Глава 14

Бледный, розовато-желтый свет раннего утреннего солнца пробивался сквозь оконные шторы. В комнату вихрем внеслась Франсуаза.

— Bonjour, mademoiselle[38], — чирикнула она, ставя поднос с завтраком прямо на кровать. Потом решительно направилась к окнам. Взмахнув руками, точно птица крыльями, Франсуаза распахнула шторы, и вся комната залилась ярким светом.

— Который час? — пробормотала Ясмин, зарываясь лицом в подушки. Ей показалось, что еще очень рано, и потому никак не хотелось расставаться с приятным теплом мягкой постели. — По-моему, только-только взошло солнце.

— Точно! Точно! — защебетала служанка. — Самое лучшее время суток, вам так не кажется? — Франсуаза вернулась к постели и сдернула одеяло с плеч Ясмин, опустив его до пояса. — Теперь усаживайтесь, а я пока подержу поднос.

Ясмин повернулась и села. Франсуаза заботливо взбила подушки за ее спиной, потом поправила одеяло.

— Почему так рано? Который час? — Ясмин потянулась. Франсуаза умелым движением установила у нее на коленях поднос и протянула Ясмин клетчатую салфетку.

— Шесть часов, мадемуазель, — затараторила она, — я принесла вам крепкий кофе с рогаликами.

— Шесть часов! — воскликнула Ясмин. — Господи, вы что, всегда так рано встаете?

— Да, мадемуазель. Месье Хасан попросил разбудить его в половине шестого, а вас в шесть. В кофейнике кофе, а в кувшинчике — горячее молоко. — Франсуаза игнорировала явный протест Ясмин. — Поскольку вы сегодня едете на виноградники, необходимо встать пораньше.