Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

Так или иначе, здесь и сейчас на мою защиту с рычанием бросился маленький вор. Он сбил Торка с ног, оба покатились по земле, хватая друг друга за руки и отчаянно пинаясь. Возле них тут же возник Таманий и со всей злостью отвесил Кину в бок пинок кованым носком сапога. Мальчишка всхлипнул, на мгновение ослабил хватку, и Торк, воспользовавшись моментом, припечатал его животом к земле, упёрся коленом в поясницу и оттянул голову назад за волосы. Опомнившийся капитан Римад приказал немедленно растащить драчунов. Двое дюжих стражников метнулись выполнять, но я их опередила. Склочный купец, судя по всему, даже не помышлял о том, что низкорослая щуплая девушка может броситься на него в принципе, а уж прямо на глазах у городской стражи — тем более. Я решила его удивить.

— Гордана, не надо! — во всё горло заорал Кин, дёргаясь между двумя стражниками. — Тебе нельзя..!

Звонкая пощёчина разнеслась в воздухе, синем от распустившихся в небе магических незабудок. Моя собственная щека запылала, но, пока оторопевший Таманий не пришёл в себя, я размахнулась ещё раз уже другой рукой — что-то коротко терануло по шее — и со всей силы ткнула сжатым кулаком в мясистый купеческий нос. Купец сложился пополам, одной рукой держась за щёку, другой зажимая сломанный нос, и истошно требуя моего немедленного усекновения. У меня самой всё поплыло перед глазами. Хотя нос, конечно, остался цел, трижды усиленная отдачей боль была кошмарной. Из глаз уже второй раз за эту бесконечную ночь праздничного веселья брызнули слёзы. Жалко вскрикнув и зажмурившись, я спрятала лицо в ладони, чувствуя, как в кожу впилась растреклятая шишка, которую я так и не выпустила из кулака. Развязавшийся при замахе шнурок щекотал предплечье. В висках гулко стучала кровь. Усилием воли, из какой-то глупой гордости, особенно неуместной после публичной истерики, я опустила руки и обвела взглядом всё вокруг.

В жёлтом свете небесной мимозы озабоченно переговаривались стражники. Двое из них крепко держали Кина. Лицо воришки казалось болезненно-жёлтым, с широко раскрытыми тёмными глазами. Он отбивался и одновременно смотрел на меня со страхом и жалостью. Впавшего в нездоровое оцепенение Торка безуспешно пытались вздёрнуть на ноги, но они каждый раз подгибались, и тощий истерик заваливался на бок. Йен Кайл, вскинув брови, со скучающим лицом стоял в стороне и явно пропускал мимо ушей то, что говорила ему Циларин. Пожилой капитан собственной персоной шёл ко мне, никак не реагируя на причитания «безвинно поколеченного чуть не до потери сознания!» купца.

— Тебя ведь Горданой зовут, девушка? — осторожно обратился ко мне Римад, остановившись в двух шагах напротив. Видимо, считал, что я в любой момент могу снова озвереть и броситься приводить его нос в такое же плачевное состояние, о котором, как заведённый, голосил Таманий. Я согласно опустила веки.

— Ты помнишь, что сейчас сделала? — Я вяло удивилась даже через пелену боли и снова моргнула, подтверждая.

— А понимаешь?

— Не мучай её ты, старый хрыч! Ей сейчас совсем худо, не видишь, что ли?! Моя сестра больная! У неё приступы бывают!

Сил паниковать уже не осталось. Я только бросила неосторожный взгляд на тех двоих, кому рассказывала очень похожую байку на безлюдной улице прошлым вечером. Циларин выглядела холодно-мрачной не больше, чем обычно, потому как больше было уже просто некуда. Йен Кайл, скрестив руки на груди, сверлил меня взглядом, сосредоточенно хмуря брови. Я не отвернулась, сделав вид, что смотрю сквозь них. Так иногда делают сумасшедшие, за одну из которых меня как раз пытался выдать Кин и, похоже, вполне соглашался принять капитан Римад. Я не была уверена, что так что-то изменится к лучшему, но моим мнением не интересовались.

— Да притворяется она! Там в подворотне нормальная была, с какого рожна так резко спятила? — никак не хотел униматься скандальный купец, по-прежнему зажимая сломанный нос.

— Голову запрокиньте, — посоветовала я, нехотя вспомнив о том, что моё дело лечить людей, а не увечить. — Чтобы кровь идти перестала.

— Да засунь себе свои советы, воровка… — зло сплюнул толстяк и тут же болезненно скривился.

— Она права, — встал на мою защиту капитан. — И холодное приложить надо, мастер Таманий.

— Где я тебе холодное возьму? Чай, льдом не гажу!

— Домой идите.

— Ещё чего! Пока самолично не увижу, как девку с пацаном плетьми отходят и руки за воровство отрежут, с места не сдвинусь. Госпожа Длань, сделайте милость, свершите честный суд на бесстыжими!

— Такие дела меня не касаются. — Отрезала Циларин, чем, кажется, крайне удивила большинство присутствующих.

— Это как же? А справедливость? А я каждый месяц налоги в казну Правителя отчисляю, и что же это мне теперь — шиш?

— Нет, любезный, как можно? — Йен картинным жестом обиженного до глубины души человека приложил ладонь к сердцу, — шиша тебе много, а вот того, что мальчишка показывал — в самый раз.

Кин хихикнул, купец затрясся, капитан Римад смерил усмехающегося нахала долгим выразительным взглядом, но сказать что-либо против нужным не счёл. Вместо этого аккуратно взял меня за локоть, не прикрытый рукавом, и начал увещевать, чтобы я не боялась, что он разберётся и не станет наказывать невиновных, что если я больна, он пошлёт за знахарем и так далее, и тому подобное. Боль в носу стала потихоньку стихать, сознание прояснялось, так что я уже слушала, кивала и снова начинала надеяться на лучшее.

Последний магический цветок истаял в небе, и на холм опустился полог темноты. Факелы в руках стражников больше чадили, чем горели, но все ещё худо-бедно давали свет. Сами стражники явно намеревались поскорее отправиться по домам.

Капитан Римад отпустил мою руку, но продолжал говорить, убеждать и успокаивать. Спокойный старческий речитатив прорезал дрожащий голос, требующий забрать у меня бесовскую шишку, связать руки за спиной и накинуть на голову мешок. Несчастный Торк, похоже, всерьёз боялся того, что обозлённая юродивая может мстительно наслать на него все возможные напасти всеми доступными способами. Кто знает, может быть, настоящие юродивые такое и умеют. Но у меня из подручных средств мести была только та самая шишка, которую с рычащим «Да подавись ты!» я и швырнула парню в прыщавую физиономию. Тот заголосил, отпрянул, врезался в толпу, протолкался сквозь неё и припустил без оглядки.

Миг общего ошарашенного молчания оборвал низкий вибрирующий звук, в котором я отчётливо услышала далёкий женский крик. Это был вопль отчаянного ужаса, раздающийся из ниоткуда и отовсюду одновременно. Порождённая им звуковая волна плеснула мне в уши, вызвав резкую боль, вгрызшуюся в затылок и основание черепа, заставила тело покачнуться, конвульсивно согнуться в тщетной попытке защититься от неведомой угрозы. Циларин? Неужели это она?..