Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Так, стоп, подожди! — Я встряхнула руками, прикрыла глаза в тщетной попытке собраться с мыслями (те мгновенно кинулись врассыпную, оставив вместо себя пустоту и гулкое эхо) и заговорила как смогла, сбиваясь через каждое предложение. — Кто он? Какое всё время? Где мы вообще и как тут оказались? Я ничего не понимаю. Послушай. Я ещё раз тебе повторяю — я понятия не имею, кто такая Шантал. Я сельская травница и никого, кроме случайно придавленной кадкой с водой лягушки, на тот свет не отправила. Понимаешь, травница — это та, кто работает только с травами и делает это только во благо. Я всю свою жизнь прожила с бабкой, которая учила меня своему ремеслу. Я никогда нигде не была. Первый раз пришла в город…

— Чушь собачья.

— Чушь собачья — это то, что ты мне тут рассказываешь. Если я так похожа на эту твою Шантал, так чего ж ты меня тогда сразу в ту яму вместе с Циларин не скинул?!

Он смотрел на меня очень долго. Вены вокруг глаз вздулись сильнее и заметно удлинились. Я на это моргнула и отвернулась, снова взявшись за плечи и по-новому начав трястись. Сырое платье пропускало малейшее дуновение ветерка, от ледяных прикосновений которого я каждый раз покрывалась крупными мурашками и уже начала хлюпать носом.

Большой тяжёлый ком, ударил меня в грудь и сполз на колени. С силой втянув носом то, что намеревалось из него вытечь, я подняла взгляд.

— Одевайся. — Йен Кайл возвышался надо мной, как тогда на мостовой. Рука непроизвольно потянулась к горлу, но в последний момент изобразила почёсывание под подбородком.

— Зачем? — Мне очень хотелось закутаться в куртку, которая, в отличие от меня с головы до пят, даже не промокла и сейчас грела колени остатками хозяйского тепла. Но я уже начала привыкать к тому, что этот хозяин непредсказуем.

— Твоя случайная смерть мне не нужна. По крайней мере, до определённого момента. А нормально плести в жару, бреду и с воспалением лёгких, пожалуй, может всего один человек. Но его здесь, к счастью, нет. Вставай. Деревня недалеко. Кажется, там есть какая-то знахарка.

— Я сама травница, — с жаром в голосе и голове возмутилась я, негнущимися пальцами натягивая правый рукав куртки на голое плечо.

— Вот ей об этом и расскажешь. — Едко отозвался Йен Кайл, повернулся ко мне спиной и двинулся в чащу.

Я, наконец, справилась с курткой, поддёрнула воротник до самых ушей, чтобы ветер не задувал в шею, запахнулась поплотнее (застегнуть пуговицы сейчас было выше моих сил) и заковыляла вдогонку.

— А ты вообще нормальный? — тяжело выдохнула я, в четырнадцатый раз споткнувшись обо что-то на пути. Последний час или около того мне казалось особенно важным считать шаги, увиденные пни, муравейники, белок, птиц и собственные спотыкания. Правда, время от времени я сбивалась и путалась в том, что считаю, удивляясь, откуда под ногами столько муравейников, и почему белок в этом лесу больше, чем птиц и пней.

— Не меньше, чем обычно. — Отвечая, он даже не повернул головы, хотя теперь уже шёл не впереди, а сбоку, да ещё и придерживал за рукав каждый раз, когда по вине запнувшейся ноги я целиком опасно кренилась на бок. Я хотела ехидно поправить «не меньше» на «не больше», но поленилась и спросила о волнующем.

— Тогда где та деревня, которая недалеко?

— Уже близко.

— Близко она была часа три назад.

— Часа три назад она была недалеко. Теперь она уже близко.

Я только отрывисто вздохнула и споткнулась в шестой раз. Или он был двадцатым?..

Мы шли по глухому лесу, перелезая через поваленные деревья, перешагивая случайные ручьи, а то и внезапно проваливаясь в неразличимые на общем фоне выемки, полные воды и присыпанные палыми листьями. В одну такую я ухнулась по колено и едва не оставила там лапоть.

Даже в тёплой куртке меня знобило, не переставая. Во рту было сухо, в горле першило, щёки горели. Похоже, сельскую травницу, закалённую лазаньем по окрестным лесам в любое время года и суток, без труда победило недолгое лежание в росистом мхе.

— Надо найти мальтавник, он хорошо снимает жар. — Бормотала я больше себе, чем своему спутнику, который на все мои просьбы найти то одно, то другое, возводил чёрные очи горе и только подталкивал меня в спину. — Такой с полукруглыми зубчатыми листьями. Растёт под елями и… и ещё цветличку. Если настоять в кипятке с солью и прополоскать горло… А ещё от насморка тинник. Или можно раскрывку. Только лепестки не помять, иначе горчить будет.

В общем, ещё какое-то время я вслух перебирала все известные мне травы от простуды, отвлекаясь от плохого самочувствия и продолжая переставлять ноги. Йен Кайл безмолвствовал и уверенно шёл вперёд до тех пор, пока я не увидела еле заметную плохо протоптанную тропку, двоящуюся и круто расходящуюся в разные стороны.

— Эй, эй, ты куда? — окликнула я удаляющуюся в бурелом спину.

— Нам дальше.

— Ничего не дальше. — Упёрлась я, уперев руки в бока. Куртка тут же распахнулась, и мне пришлось спешно менять позу, снова кутаясь и подтягивая воротник. — Я не буду ползать в непроходимой чаще до потери сознания, если есть тропинка, по которой можно спокойно выйти к людям.

Йен всё-таки остановился и, вперив в меня жуткий чёрный взгляд (впрочем, я уже начала к нему привыкать, или это простудный жар притуплял эмоции), процедил сквозь зубы, что напрямик будет быстрее. Я демонстративно усомнилась. Взгляд стал тяжелее и пристальнее. Из чистого упрямства я немножко потаращилась в ответ и свернула на правую тропу. Тридцать семь шагов спустя (считать шаги по-прежнему казалось важным), я поняла, что не знаю, в ту ли сторону иду. Указателя с надписью «Дерёвня тудыть» в обозримом пространстве не водилось, так что «тудыть» или не «тудыть» — это как повезёт. Кстати о везении. Шагов за спиной слышно не было. Я оглянулась через плечо на пустую тропинку. Никого. Неужели так и ушёл своей доро…

— А! — повернувшись обратно, коротко и громко отреагировала я на внезапное возникновение Йена Кайла. Тот вопросительно выгнул бровь. Сделав два глубоких вдоха, я кисло поинтересовалась, как он это делает.

— Значит, балаган продолжается, — вместо ответа оскалился он, схватил меня за шиворот, круто повернул обратно к развилке и пихнул в спину. — Деревня там. Не та, до которой собирался дойти я, но, пожалуй, тоже сойдёт. Иди. Травница.

А вот так многозначительно фыркать было совершенно не обязательно.

— Я знаю, ты хотел, чтобы я загнулась прямо там в лесу.

Мне было очень худо, а идти по тропинке до наезженной дороги оказалось долго и муторно. Втайне я надеялась, что если вдруг упаду, Йен меня поднимет и донесёт до деревни на руках. Но он опять шёл впереди, иногда оборачиваясь на секунду, и снова выбрасывая меня из головы. Так что проверять надежду на жизнеспособность что-то не хотелось.