Зеркало за стеклом - Юлия Кайто

— Кин, — я устало выдохнула его имя и склонила голову набок, лицезрея безнадёжность своего положения во всей красе, — это полная чушь. Ну, кто в такое поверит? Украсть какое-то платье с подоконника дома во дворе, полном гостей…

— Да все поверят! — Воришка убедительно вытаращил глаза и развёл руками. — Может, это у тебя в селе можно кошель посреди дороги обронить, и все обходить будут, а у нас что плохо лежит, считай, и не увидишь этого больше. Я недавно новенький лакированный хомут прямо из сеней спёр, а ты мне про платье с подоконника!

— Всё равно те двое стражников очень хорошо запомнили меня в лицо. А я завтра утром ухожу домой. Даже если на мне не будет платья, они всё равно схватят меня у ворот! Ну, или не они, кто-нибудь другой из стражи. Наверняка же на весь город не только два этих олуха копьями машут!

Ну вот, ещё немного, и меня разберёт натуральная истерика. Свет Всемогущий! Если я каким-то невероятным образом смогу выпутаться из этой позорной ситуации, ни ногой больше не ступлю из родного села! Ну, по крайней мере, дальше двух-трёх соседних деревень, в которые иногда хожу за надобностью, точно не двинусь.

— Спрячешь волосы под косынку, лицо сажей мазнёшь разок, оденешься во что-нибудь неприметное и пройдёшь тишком, опустив голову. Никто на тебя больше одного раза и не посмотрит.

— У меня только та одежда, в которой я пришла.

— Не боись, я тебе чего-нибудь… — бодро начала Кин.

— Вот этого не надо! — резко перебила я, сделав страшное лицо. — Один раз уже «чего-нибудь». Сидим теперь тут, как тараканы в пустой сахарнице. И вылезти страшно, и внутри делать нечего.

— Так хватит сидеть, сначала до хаты твоей добежим, а там уже будем думать нормально!

И мы, настороженно озираясь по сторонам, выбрались из укрытия. Признаться, на тот момент я была этому даже рада. Бегство от неминуемых проблем не многим лучше, чем их покорное ожидание, но хотя бы несколько отвлекает от мрачных мыслей, единственное предназначение которых — гонять вас по кругу с остановками для усердного самокопания и самобичевания.

Крадучись, мы завернули за угол и…

— Вот они! Хватай девку! — заорал Айед. Глупые стражники не ушли, глупые стражники оказались умными и просто дождались, когда гонимые сами выйдут из своего укрытия. Видимо, моё сердце тогда и вправду билось чересчур громко…

Мы шарахнулись, я споткнулась, мигом растеряв все мысленные глупости, развернулась и кинулась обратно в переулок. Меньшей частью страх, большей — жгучий стыд придали мне сил и погнали вперёд так, что даже Кин немного отстал. До перекрёстка с улочкой напротив оставалось каких-то десять шагов, когда из-за угла наперерез выскочили сразу две тёмные фигуры — тощий Торк и жирный купец. Последний сыпал проклятьями вперемежку со злорадными посулами того, что ждёт меня за воровство в день Праздника Коронации. Самым безобидным в списке было часовое избиение кнутом и прицельное закидывание камнями на центральной площади.

Затормозить и развернуться снова я не успевала, да и смысла в том не было. Сзади доносились голоса, бряцанье и топот. Наши тени вытянулись впереди и заметались — света сзади стало больше. Похоже, троица наших преследователей времени не теряла и созвала на поимку подлых воров всех стражников, какие только согласились оголтело носиться по тёмным подворотням, вместо того, чтобы отдыхать и восхищаться магическим фейерверком, который вот-вот должен был начаться. Интересно, много ли желающих набралось? Судя по грохоту — более чем достаточно.

Кин рыбкой нырнул вниз, сбив с ног неуклюжего купца, а я, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что творю, оскалилась и завыла, выставив вперёд руки со скрюченными пальцами. Несчастный Торк, ещё в нашу вчерашнюю встречу боявшийся сглаза от сунутого под нос кукиша, оторопело замер всего на одно мгновение, а потом резко отпрыгнул в сторону, истово жестикулируя. Насколько я успела разобрать донёсшиеся вслед громкие заикания, парень отчаянно молился и пытался сотворить знак, защищающий от зла, но то ли забыл его со страху, то ли пальцы онемели и не гнулись на нужный манер.

Мы с Кином буквально вылетели на перекрёсток, и воришка снова стал моим провожатым, улепётывая со всех ног и увлекая меня за собой в переплетение тёмных, узких вонючих улочек. Топот и вопли сзади не смолкали. Похоже, для поднятых на ноги стражников догнать нас теперь уже стало делом принципа, и только удача (или то, что преследователям приходилось бежать в полном латном обмундировании по случаю торжества) пока ещё давала нам шанс затеряться в лабиринте трущоб. И мы бежали и бежали, и бежали, и…

Внезапно я поняла, что звуки стали тише, почувствовала, как дорога уклончиво поползла вверх и оторвала взгляд от тёмных булыжников под ногами, внезапно сменившихся утоптанной землёй.

— Зачем туда? Где там? — только и смогла выдохнуть я, чувствуя, что на большее красноречие меня не хватает.

— Больше некуда! — запыхтел в ответ Кин. — В кольцо… сволочи… взяли! В яму… спрыгнем… там не найдут… козлы меднолобые! Зассут лезть!

А мы не за…? — Подумала я, вспомнив жуткий земляной провал, который и при свете-то выглядел так, что в него только трупы бесследно прятать. А уж судя по тому, что искать в нём нас побоится даже городская стража!.. Я огромным усилием воли отогнала панику. Кин знает, что делает, с ним я не пропаду. Сказано в чёрную яму к трупам — да леший подери, какие трупы?! — спокойно, сказано в яму, прыгну в яму! Никаких проблем! Даже орать не буду! Тихо упаду на дно и буду лежать, сколько понадобится! Только бы всё это поскорее закончилось!

Последние метры до «входа» между двумя каменными плитами я преодолела из последних же сил в два длинных прыжка. Кин посторонился, пропуская меня внутрь «храма» первой и победоносно захрипел:

— Ну вот… успели… главное… до начала фейерверка…

Небо беззвучно расцвело огромной белой лилией, мгновенно осветив всё вокруг.

— … успеть.

— Вон они! — завопили снизу, и Кин выругался так грязно, что в любой другой момент я себе во вред не пожалела бы для него затрещины.

Но сейчас мой взгляд был прикован к человеку, у самого края ямы. Он сидел боком к входу, устало ссутулившись, скрестив ноги и подняв перед собой руки, будто грея их перед костром. На голос Кина он обернулся, и моё сердце, замерло на одно бесконечное мгновение ужаса, прежде чем начать ломиться прочь из грудной клетки. Вдобавок ко всем моим неприятностям прибавилась ещё одна, от которой захотелось с истеричными воплями унестись куда угодно, пусть даже навстречу агрессивно настроенной страже.

В меркнущем свете небесного цветка ко мне обратилось лицо с тёмными изломами нитей-вен под чёрными глазами без белков.