Черный фотограф - Светлана Успенская

Он был почти как патологоанатом, без дрожи и изумления вспарывающий трупу живот. Патологоанатом не надеется найти там райские кущи или кошелек, набитый банкнотами. Он знает, что там есть только пораженные болезнью кишки, прокуренные легкие и сердце со следами порока. Так и Леня, вспарывая чужие истории, не надеялся отыскать там сентиментальную нежность, любовь или привязанность. Он знал, что людьми движет жажда денег, власти, похоть и еще пара-тройка столь же банальных желаний. И именно эти обыкновенные желания обеспечивали его непыльной, интересной и, главное, денежной работой.

Хорошо было греть бока под ласковыми лучами, вдыхать запах водорослей и, наступая на тела прозрачных медуз, бродить по берегу долгими светлыми вечерами. В одну из таких прогулок Леня пытался проанализировать все прелести и недостатки своей беспокойной профессии. Он вспоминал свои первые неумелые шаги на этом поприще и приходил к выводу, что слабое место в его деятельности — неорганизованный поиск клиентуры.

Что такое идеальный клиент? Он должен быть достаточно богат, иметь за душой кое-какие грешки и бояться огласки. Таких людей много, но проблема состоит в том, что доступ к ним и к их делишкам затруднен. Возможные методы борьбы с этими трудностями надо обдумать. Может быть, стоит проникнуть в светское общество и войти в доверие к осведомленным людям. Тогда, собирая сплетни и находя им документальные подтверждения, можно сколотить неплохой капиталец. А потом…

Нет, пожалуй, идти по такому пути — неблагодарный и тяжкий труд. В узком кругу ты неизбежно находишься на виду и, соответственно, больше рискуешь. Да и как проникнуть в мир богатых людей, не имея мандата в виде связей, знакомств или, на худой конец, капитала? Нет, надо придумать что-нибудь другое…

Алое солнце быстро садилось за угольно-черный хребет горы, и его острые розовые лучи ласкали последним мягким теплом лицо, уже успевшее покрыться нежным золотистым загаром. Море совсем притихло и безмятежно плескалось у ног, как укрощенный зверь, перепутывая зеленые гроздья выброшенных на камни водорослей. Остро пахло прелой зеленью.

«Мне нужно организовать сеть информаторов по всему городу!» — блестящая идея внезапно осенила разнежившегося шантажиста.

Да, это был выход! Создать сеть людей, которые под благовидными предлогами, кто за деньги, кто за страх, а кто и за совесть, стали бы его снабжать информацией о различного рода неблаговидных делишках своих соседей, знакомых и прочем. Пусть эта сеть охватит весь город! Нет, пожалуй, со всей Москвой ему одному не справиться. Ну тогда хотя бы один-два района. Поиск готовящихся преступлений таким методом неизбежно даст свои результаты — в этом Леня был уверен на все сто. Основная трудность — завербовать действительно заинтересованных людей. Потребуются расходы. Но это не страшно, поскольку с лихвой окупится. Потребуется создать свой банк данных на потенциальных носителей компромата. Потребуется…

У Соколовского даже захватило дух: все-таки ему в голову пришла гениальная идея! Какие блестящие перспективы и обширное поле деятельности! Кажется, именно об этом он мечтал — держать в своих руках многие нити нечистых людских делишек.

«Но не надо торопиться, — одернул сам себя замечтавшийся Леня. — Это дело надо хорошенько обдумать и спланировать… А еще с Ленкой помириться надо бы… Что это я, в самом деле, сдался без боя…»

Через несколько дней, загоревший дочерна, полный сил и уверенности в себе, он возвращался домой, готовый к новому покорению Москвы, которая, не подозревая о далеко идущих планах одного из своих жителей, мирно раскинула белые корпуса новостроек под крылом приземляющегося аэробуса.

Вернувшись в свою пустую пыльную квартиру, с порога дохнувшую в лицо тяжелым нежилым духом, и кинув сумку в угол, Леня первым делом набрал номер Елены. Она была дома и даже не бросила трубку, но на все попытки примирения и путаные объяснения своего бывшего жениха задумчиво и равнодушно протянула:

— Ты знаешь, я на тебя ни зла, ни обиды не держу, ты не думай. Я просто встретила человека, который обо мне заботится больше, чем о своих делах. Я выхожу замуж, извини. Давай останемся друзьями.

— Я не хочу быть только твоим другом после того, как я был твоим женихом и почти мужем. Я тебя люблю. Ты не можешь так просто скинуть это со счетов.

— Но я-то люблю другого, — равнодушно сказала Елена. — Прости. Я выхожу замуж. На свадьбу не приглашаю, ни к чему.

— А кто он? — потрясенно пробормотал Леня.

— Какая тебе разница? — последовал ответ.

Телефон Васюхина не отвечал. Даже выпить было не с кем. Не идти же в дом напротив к старичку Федотычу, который всегда был рад разделить с собутыльником все равно что — горе или радость. От огорчения Леня купил литр водки и выпил бутылку чуть ли не до дна. Половину ночи он провел в ванной в тщетном желании исторгнуть из желудка его содержимое и только к утру утомленно заснул, бледный, с едва слышным сердцебиением в груди.

Протрезвев, с раскалывающейся головой, он позвонил Ольшевскому, в глубине души предполагая, что именно он может оказаться тем человеком, который больше интересуется его бывшей невестой, чем своими делами, и с которым она пойдет под венец.

— А, привет, — сказал Георгий. — Ты уже вернулся? А я тебе звонил и домой и на работу.

— Что такое? — с дрожью в голосе спросил Леня, ожидая торжественного приглашения на свадьбу.

— Интересный материал для тебя появился. Помнится мне, ты этим интересовался… Так вот, недавно крупную организацию, занимающуюся наркобизнесом, накрыли, они делали и сбывали наркотики. Даже пресс-конференция была по этому поводу. Я думал, ты заинтересуешься. Очень шумное дело.

— А какой наркотик они производили? — и вправду заинтересовался Леня.

— Не помню, но весь писк в том, что делали они его чуть ли не в центре Москвы, под носом у милиции, в обыкновенной аптеке. Кажется, уж как эти аптеки проверяют — каждая таблетка на счету! Ан нет, у них все было куплено — и ревизоры, и все начальство в аптечном управлении.

— Ну и кто нашел-то их? — спросил Леня, чувствуя себя безымянным героем.

— Наши ребята и нашли. Всю кодлу взяли, только настоящий хозяин скрылся за границу. Громкое дело!

Леня произнес еще пару незначащих слов и повесил трубку.

— Страна не знает своих героев, — с горечью заметил он. — Ну и не надо.

Его ждали новые захватывающие «дела», и не стоило сожалеть о недоставшемся ему крошечном кусочке славы.

Работая с Его Величеством Случаем один на один, Соколовский, как никто другой, понимал, насколько сильно зависит от фортуны, и не смел раздражать ее некрасивой, несвойственной любимчикам судьбы жадностью.

— Случай выбирает подготовленные головы, — повторял он, осмысливая свой жизненный опыт.

Его голова, пожалуй, как никакая другая, была подготовлена для успеха.

28

Влада Петровна была наэлектризована, как кошка, которую долго терли янтарем.

— Вы представляете, Соколовский, — быстро и нервно говорила она, — наш директор на нужды редакции выделил за последние полгода какие-то копейки, а сам построил за казенный счет дачу в Перхушкове, купил новый «СААБ», а его жена, на которую без слез и смотреть-то невозможно, каждое лето отдыхает на Лазурном берегу.

— Ну и что, — отмахнулся от нее Леня. — Я тоже отдыхал на берегу. Сейчас это доступно почти всем, это же Украина, там цены ниже, чем в Сочи.

— Имеется в виду Лазурный берег во Франции… А откуда у него такие деньги, скажите на милость, если все знают, что завод на грани банкротства?

— Не знаю, — честно ответил Леня и задумался. А правда, откуда?

Он заглянул в приемную директора завода, где сидела одна секретарша, закрывавшая своим телом доступ к начальству. В кармане Лени лежала заготовленная шоколадка. Влада Петровна активно толкала своего фотокора сзади, вынуждая его к действиям. Они пришли просить деньги на газету.

— Если не даст, я ему такое устрою, — угрожающе шипела редактор. — Он нас еще вспомнит в страшном сне.